— Слава богу, — согласилась Алла, убирая телефон. — Иначе проблем не оберешься! А это что у нее на плече, как будто кусок кожи вырван?
— Да нет, не вырван, Алла Гурьевна, а аккуратно вырезан!
— Вырезан?
— Сами поглядите — края ровные… Между прочим, это уже второй такой труп!
— Второй? — встрепенулась Алла. — Что вы хотите этим сказать?
— Пару дней назад выезжала на похожую жертву.
— Тоже утопленница?
— Ага. И кусок кожи тоже вырезан, только не на плече, а на животе. Тело не закопали, а просто закидали ветками недалеко от железнодорожной станции.
— Неужели…
— Маньяк?
— Только этого не хватало! Значит, уже две жертвы? Если мы имеем дело с серией, могут быть и другие!
— Однозначно. Судя по всему, злодей не очень-то прячет тела: все они захоронены, если можно так сказать, наспех, словно он получил свое и потерял интерес.
— Изнасилование?
— Вы же понимаете…
— Я о той, первой девушке.
— А-а… Изнасилована. А еще перед смертью жертву избили, очень жестоко. Кстати, эту, похоже, тоже. Вам стало интересно, Алла Гурьевна?
— Пожалуй… Надо бы выяснить, не случилось ли чего-то подобного по городу!
— Ну флаг вам в руки, — криво усмехнулась судмедэксперт. — А мы потопали на базу!
Мономах захлопнул дверь кабинета и повернул ключ в замке: ему требовалось хотя бы двадцать минут, чтобы перевести дух и размять затекшие за время стояния у операционного стола ноги. Следующая операция назначена на четыре, и до этого времени он не желал никого видеть и слышать. Присев на диван напротив своего стола, Мономах выпрямил спину и принялся делать гимнастику для шеи: в последние годы она не раз спасала его, возвращая к жизни буквально за десять минут. Он проигнорировал стук в дверь, но тут же затрезвонил мобильный, и на экране высветилось имя Нелидовой. Он мог пропустить звонок любовницы, но звонок начальницы — ни-ни. С тяжелым вздохом Мономах дал отбой и, громко крякнув, поднялся с дивана и открыл дверь.
— Прости, я знаю, что ты устал, но дело важное! — выпалила Нелидова, буквально врываясь в кабинет. — Ты должен принять пациентку!
— Я
— Ну, я бы о-о-очень тебя просила ее принять, — смягчила она тон.
— Ты же в курсе, что у меня все койки заняты? Почему Тактаров не берет? У него всегда есть места!
— Он уперся.
— Основания?
— Есть проблемка: пациентка — онкологическая больная.
— Ее что, из хосписа доставили?
— Нет, она прошла два курса химии и теперь лечится амбулаторно. Упала на балконе, сломала лодыжку…
— Она хочет, чтобы мы лечили ее от онкологии?
— Нет, только от перелома, разумеется!
— Тогда не вижу проблемы!
— А Тактаров видит.
— Сдается мне, проблема для него — отсутствие квот на этот вид операций, — скривился Мономах. — Он сейчас рубит капусту по тазобедренным суставам!
— Согласна, — вздохнула Нелидова. — Но Тактаров привел кучу аргументов против принятия этой пациентки.
— Например?
— Ей требуются особые препараты.
— Они у нее есть?
— Да. А еще у нее может наступить кризис, с которым мы не справимся в силу специфики ее заболевания…
— Во время операции с любым больным может случиться кризис, не имеющий отношения к его сопутствующим заболеваниям! В общем, как обычно — сказка про белого бычка: Тактаров просто не желает заниматься тем, за что получает зарплату, и хочет делать только «денежные» операции. Ты бы могла ему приказать — это вполне в твоих полномочиях!
— Да, но ты же в курсе, чей он человек?
— Муратова?
— А чей человек Муратов?
— Чей?
— Если бы я знала, то уже разобралась бы с этим! Проблема в том, что Муратов давно сидел бы за решеткой, если бы не имел волосатой лапы. Ты не представляешь, как я старалась выведать, кто его прикрывает, — все безрезультатно!
— И из-за того, что боишься тронуть Тактарова, ты решила действовать по принципу «не тронь дерьмо, чтобы не воняло», а я должен отдуваться?
— Ну… да, как-то так.
— А если я откажусь, ты воспользуешься властью и заставишь меня?
Нелидова тяжело вздохнула.
— Я не хочу этого делать, — сказала она. — Но я надавлю на больное: подумай о пациентке, ведь ей и так нелегко! Что нам делать? Отправлять ее в другую больницу? Я могу, но ты же в курсе, что у нас проходит проверка? Членов комиссии может заинтересовать, почему мы отказались госпитализировать больную…
— Хорошо, я ее возьму, — перебил Мономах. — Но тебе придется самой придумать, куда ее девать: я не могу сунуть ее в коридор и никого не могу выставить из палаты!
— Что, правда нет свободных коек?
— А ты думала, я шучу? Есть, правда, один вариантик, но он тебе не понравится.
— Мне сейчас понравится буквально все: вываливай свой «вариантик»!
— Одна ВИП-палата свободна.
— Но…
— Я же говорил!
— Хорошо, пусть будет ВИП.
— Ты серьезно?
— Пока полежит там: все равно нет претендентов. Даст бог, завтра прооперируешь ее, полежит в реанимации сутки, а там… В общем, это ненадолго. Спасибо за понимание!
— Не злоупотребляй!
— Постараюсь. Ты когда сегодня освобождаешься?
— Видимо, в ночи.
— Понятно. У нас все хорошо?
