– Ты же на два дня едешь, Сережа. Надо чем-то питаться. Не сосиски же из магазина употреблять! – бубнила она, забивая пакет едой.
Он выложил на тарелку макароны с котлетами и поставил в микроволновку. Маленькая баночка с овощным салатом осталась в пакете. Макароны и салат? Бред вообще. Он считал это несовместимыми блюдами. А Алена, начитавшись советов в женских журналах, готова была даже к чаю салат подавать.
Усевшись у окна, Огнев уставился на угол соседнего балкона, когда-то принадлежавшего Лизе и ее сыну, и неожиданно загрустил.
Он лгал! Конечно, лгал и себе, и Алене о том, что его связь с Лизой была случайным эпизодом. Нет, не случайно все произошло, как бы он ни пытался от этого отмахиваться. Их роман с Лизой был закономерным, потому что она – а вовсе не Алена – была его второй половинкой. Так Лиза любила повторять, целуя кончики его пальцев.
– И ты поймешь это, Сереженька. Обязательно поймешь, – шептала она, лаская его взглядом. – Но будет слишком поздно…
Да, он опоздал. Не сумел ее сберечь, как и ее сына, хотя обещал – клялся присмотреть за Ильей. Но все сразу пошло не так. Парень еще до приезда родственников Лизы сторонился его и откровенно посылал, когда Сергей пытался с ним поговорить. Откуда взялась такая неприязнь, он так и не понял.
Котлеты он перегрел, пришлось ломать их на кусочки, перемешивать со слипшимися макаронами и есть неприглядную пищу. Нет, было вкусно, но некрасиво. Алена избаловала его. Годами приучала и превратила со временем в капризного эстета, да.
Огнев вымыл тарелку, контейнер и положил на подоконник сушиться. Как раз просигналила машинка, закончив первую стирку. Он вытащил все из барабана и пошел на лоджию развешивать белье. Звонок в дверь застал его с пододеяльником в руках – он мучился, пытаясь выровнять углы.
– Привет, дядя Сережа.
На пороге его квартиры стоял Олег Селиванов. Черные джинсы в обтяжку, черная водолазка, черные тапки на босу ногу. Умыт, причесан, даже пахнет от него чем-то приятным, вроде как кремом после бритья.
Огнев даже усомнился: а его ли он видел на полу кабины лифта? Прошло часа два с половиной. Что за превращения?
– Не удивляйтесь. Мать научилась приводить меня в чувство. Вливает в рот какой-то антидот, требует запить настоем из трав. В наркологической клинике ее научили. Час – и я в порядке.
– Я рад за тебя, – соврал Огнев.
Ему было все равно.
– Вообще-то, мне надо с вами поговорить, дядя Сережа. Я даже хотел поехать к вам на дачу, но мать денег не дала. Побоялась, что я на дозу потрачу.
– А ты бы не потратил?
Огнев все еще боролся с желанием захлопнуть дверь перед носом парня. Остановила природная осторожность и немного любопытства. Слишком уж многозначительным был взгляд у его матери, когда она обещала Огневу скорую встречу.
– Потратил бы, конечно. Она меня знает, потому и не дала денег. Сказала: Сергей Николаевич скоро сам сюда приедет. Вот вы приехали. – Олег прошелся ладонями по аккуратно причесанным волосам. – И мне бы с вами поговорить.
– Говори. – Огнев не сдвинулся с места.
– Нет. В квартире.
И Олег шагнул через порог.
Огнев тут же запаниковал. Вспомнилось предостережение старшего лейтенанта. Селиванов на мели. Может, не говорить пришел, а высматривать, чем в их квартире можно поживиться?
Но Олег в комнаты не пошел: сказал, что ему в кухне привычнее, и он бы выпил чаю. Мысленно чертыхнувшись, Огнев поставил чайник и сел напротив парня.
– Ну! Что за разговор?
– Долгий. – Олег ковырял болячку на запястье.
– Прекрати, – прикрикнул Сергей Николаевич и брезгливо поморщился. – Прекрати колупать! Говори, зачем пришел и…
– И проваливай. Я понял. – Парень опустил руки под стол и глянул на соседа. – У вас полиция была?
– В смысле? – прикинулся он непонимающим.
– У нас тут старлей один в гостях был. Все про Илью расспрашивал, про мать его. Как они умерли, от чего, когда. Короче, все про них. И он к вам собирался на дачу, совершенно точно. Разве не доехал?
– Доехал, – равнодушно подергал он плечами.
– И чё спрашивал?
– Чё тебя, то и меня, – передразнил Огнев, дотянулся до плиты и выключил огонь под закипевшим чайником. – Были уже такие вопросы. Пять с половиной лет назад были. Что и помнил, то забыл.
– Вы-то забыли, а я нет. – Голосом, напоминающим змеиное шипение, произнес Олег и несколько раз поднял и опустил белесые брови.
– Ты-то да! – фыркнул Огнев. – Тебя память подводит, даже когда сортир надо найти, парень. Видел, видел, какую лужу в лифте после себя оставил.
Олег даже не застыдился, хихикнул и пробормотал:
– Было дело. Но сейчас-то я огурцом. И все помню.
– И что ты помнишь?
– Например, как вы снотворным тетю Лизу накачали, чтобы она скорее на тот свет ушла.
– Ах, ты поганец!
Откуда силы взялись у Огнева совладать с молодым? Десять минут топором помашет на даче и задыхается. А тут схватил гостя за воротник водолазки, сорвал с табуретки и поволок в прихожую.
– Шантажировать меня вздумал, стервец! Да я тебя… Под суд отдам! За шантаж! И мамаша твоя следом пойдет за соучастие. Ишь, чего удумали! Лизину смерть на меня списать. Сволочи! Да я ее… Я ее любил, если хочешь знать!
