– Я знаю, дядя Сережа, – спокойно выдохнул ему прямо в лицо Олег, болтавшийся в его руках тряпичной куклой.
– Что ты знаешь?
Огнев выпустил его и прислонился к стене правым боком – левый прошила острая боль. Наверное, снова позвоночник, от неожиданной физической нагрузки.
– Знаю, что вы ее любили. И знаю, что не убивали. Переспали с ней перед смертью, это да. Но снотворное с собой унесли и ей ни единой таблетки не дали. Мое слово против вашего, конечно – ноль. И с Ильей вы пытались возиться, тоже знаю. Разговоры ваши слышал.
– Каким образом?
Огнев медленно обкатывал в голове его слова. И, когда понял, что про главный его секрет парень в курсе, покраснел.
– Я Илье камер по всей квартире наставил. Он просил. Ему надо было знать, как мать себя чувствует, когда его дома нет.
– И что? Что он видел?
Огнев почувствовал, что краснеет сильнее, дыхание становится чаще, а боль в левой стороне груди острее. Издохнет сейчас прямо на пороге своей квартире от инфаркта, и помочь будет некому. Этот стервец тут же кинется по шкафам лазить. Его, что ли, бросится спасать? Как же!
– Все Илья про вас видел, знал про вашу любовь-морковь, но не лез. Тетя Лиза вас любила. Когда он с мобильного увидал, как вы ей снотворное принесли, чуть в обморок не упал. Убью, говорит. Но потом вы таблетки ей не отдали. Он успокоился. А когда дело дальше пошло, мобильник выключил. – Олег ухмыльнулся. – А я нет…
– И что теперь? Пришел мне видео продать? А то в интернет отправишь? – скривился Огнев. Дыхание понемногу восстанавливалось, боль затихала. – Отправляй, засранец! Жена моя все знает, а больше мне некого стыдиться. Хочешь позора мертвым людям, отправляй.
– Дядя Сережа… – снова начал Олег тихим опасным голосом.
Но Огнев его перебил:
– Ни копейки не заплачу. Еще и в суд на тебя подам.
– Дядя Сережа, вообще-то, я не хотел вас обидеть. И шантажировать не собирался.
Огнев недоверчиво фыркнул.
– Не хотел! – стоял на своем Олег. – Я пришел к вам за помощью.
– Денег не дам.
– А они мне нужны.
– Денег не дам. Ты что, не слышал?
– А они мне нужны, чтобы провернуть одно дело… – Олег Селиванов замялся и снова принялся колупать болячку на запястье. – В общем… Я знаю, как умер Илья.
– Все об этом знают, – с печалью вставил Огнев.
– Нет, не то я хотел сказать, – заюлил Селиванов. – Я хотел сказать, что знаю, откуда в его крови тот самый наркотик. Дилера я знаю. Никто его не нашел. А я знаю.
– Иди в полицию и сдай его.
– Не могу, – вытаращился парень. – Боюсь, что у него там свои люди. Меня сдадут, и он меня… В общем, мне нужны деньги, чтобы найти его и… И стрясти с него в десять раз больше, чем вы мне одолжите, дядя Сережа.
Огнев с минуту смотрел на него, размышляя: дать ему под зад пинка или подзатыльником обойдется? А потом рассмеялся.
– Мать денег не дала, так ко мне сунулся. Ты за кого меня держишь, Олег? За старого идиота? Иди в полицию, если есть что им рассказать. Да… И чего это ты так долго ждал? Пять с половиной лет прошло, а только опомнился?
– Так я же снова того… Бабла нет. Из дома все продал. Матери обещал все вернуть, но она не верит. К ментам не пойду, выхлопа никакого. А тут я могу хорошо срубить. Вот если вы мне поможете…
– Не помогу. Уходи.
Огнев потянулся к дверной ручке, но Селиванов вцепился в нее и заныл:
– Дядя Сережа, ну погоди, ну погоди. Давай я тебе кое-что покажу, а потом ты решишь, хорошо? Еще десять минут. Только пятихатку дай хотя бы, идет?
Огнев сосчитал до десяти, сунул наглецу полтысячи и снова попытался вытолкать его за дверь.
– А теперь смотри, дядя Сережа. – Олег вытащил из кармана мобильник с треснувшим стеклом и принялся тыкать в него пальцем. – Сейчас, сейчас… Не сразу. Трещина мешает. Сейчас… Сейчас ты увидишь и обомрешь. И точно денег мне еще дашь. Без денег я точно не уйду. Смотри, вот оно…
Дверь ему открыла худенькая девчонка лет девятнадцати. Ничего себе такая, миловидная: чистая кожа, темные блестящие волосы, густо рассыпавшиеся по плечам, белозубая улыбка. Хорошенькая. Но Игорь, внимательнее присмотревшись, тут же решил, что она из этих, из неблагополучных. Было что-то такое в ее взгляде. Мелькала настороженность, колола в переносицу, когда девчонка на него смотрела.
– Здрасте.
Игорь приветливо улыбнулся, глянул на номер квартиры и демонстративно заглянул в бумажку, врученную ему воспитательницей детского дома.
– Я не ошибся? Это квартира…
– Это моя квартира, – неприятным резким голосом перебила его девчонка. – Что надо?
Ну, вот! Он так и думал: из неблагополучных, дерзких, привыкших хамить, драться, чтобы выживать.
– Вопросов нет: ваша так ваша. Просто мне этот адрес дали. Сказали, что здесь я могу Станислава Зайцева найти. Соврали?
– А он тебе зачем? – настороженность в ее взгляде сделалась почти непроходимой.
– Разговор есть.
– Все его разговоры закончились. Вали отсюда!
