– Забей номер в телефон, – потребовал Горелов, остановившись у входной двери. – Может, еще что-то вспомнишь.
Евгений дышал ему в затылок, на ходу глотая пиво прямо из бутылки.
– А что еще я могу вспомнить? Все рассказал. И номер не получится забить, извини, майор.
– Почему?
Горелов был опустошен. То, чем он занимался третий день, было даже не топтанием на месте. Он просто тонул, вяз в своих попытках найти убийцу. Вернее, разоблачить Ильинова. У него ничего не получалось. Утратил хватку? Пора уходить?
Да. Он уйдет. Вот только разберется с этим делом и уйдет.
– Потому что руки трясутся. Давай сам. Если тебе не сложно.
Подобревший Евгений, успевший допить все до последней капли, протянул ему телефон.
– Действуй, майор. Пароля нет.
Горелов вздохнул, взял в руки телефон артиста, сохранил свой номер и поставил напоминание: позвонить через два дня. И, пользуясь тем, что Евгений отвлекся, влез в галерею и полистал фотографии.
Очуметь! С начала года, а он только начался, в памяти телефона было триста восемьдесят пять фотографий! Триста восемьдесят пять! Горелов за всю жизнь столько не имел, сколько этот парень сфотографировал за пятнадцать дней.
И чего они только не снимали! Пьяные тусовки в ресторанах. Застолья где-то за городом. Компания в теплых свитерах, плотных штанах и жилетках на деревянной открытой веранде. Возле елок, в лесу. Целая подборка фотографий из бани, из аквапарка. Следом Женя с какой-то прехорошенькой девушкой целуется в оранжерее.
– Интересно живешь, – подивился Валентин, заметив, что артист следит, как он просматривает его фотографии.
– А чего тухнуть-то! Жизнь одна.
Палец Горелова сместился на тридцать первое число. Костюмированные представления. Дети. Родители в хороводе вокруг елки. И вдруг…
– Это что?! – Валентин почувствовал, что бледнеет.
– Это?
Парень забрал у него телефон и уставился на машину в снежной колее. Освещенная улица. Угол дома. И машина с шашечками такси.
– Вот ведь! – просиял Евгений. – Майор, а ты везучий! Это та самая машина, в которую сели конкуренты. Или кто там они…
– Уверен? – Горелов выхватил у него телефон и тут же переслал фотографию себе. – Это точно? Не порожняк какой-нибудь? А то смотри!
– Это ты смотри, майор, – улыбнулся Женя. – На число, на время, на улицу. Видишь витрину? Видишь… Это салон ногтевого дизайна через дорогу от того самого дома. Моя Снегурочка там брови себе делала перед самым выходом на заказы. Надо же… Как это я его поймал? И забыл. Сам даже не пойму, зачем я такси-то сфотографировал? Ладно бы он в свою машину сел… На автомате. Действовал по наитию, как сказал бы мой учитель философии. Ты везучий, майор…
Но на этом его везение закончилось. Нет, таксиста удалось разыскать без труда. И он даже вспомнил Деда Мороза с пьяной в хлам Снегурочкой. Но вот куда он их отвез, не помнил.
– Если удастся память в навигаторе восстановить, тогда выясним, – ответил за таксиста диспетчер. – Мы их обнулили в новом году. Такие правила. Может, где-то в облаке, но не уверен. Если честно, я не очень во всем этом разбираюсь. Постараемся, но не обещаем…
– Ты не отчаивайся, майор, – глянул с сочувствием в его расстроенное лицо полковник. – Уже хорошо, что установлено, каким именно образом попало тело Витебской туда, где было обнаружено. Эксперты молодцы! В кратчайшие сроки установили, что кровь на найденной шапке принадлежит погибшей. И картина преступления почти сложилась. Что у нас получается, майор? Преступник проник в дом, убил ее и, желая избавиться от тела, придумал всю эту канитель с костюмами. Умно, сказать нечего.
– Изобретательно, – поддакнул Горелов. – Товарищ полковник, а что с возможными следами самого преступника? Он их оставил? Все отчеты эксперты несут напрямую вам.
– Мое указание, майор, не обижайся. С меня трясут отчетность, как… – начальник тронул свой затылок. – Прилетели родственники погибшей, принялись дергать за все возможные рычаги. И все по цепочке сюда. Да, и со следами самого преступника пока никак.
– То есть он не наследил?! – Горелов, было бы позволено, застонал в полный голос.
– Ни на одежде, ни на мешке, в который костюмы были спрятаны, ни единого его отпечатка. О потожировых следах разговор вести нечего, мешок на свалке под снегом провалялся почти десять дней.
– А борода? Не могло в ней ничего не остаться.
– Не осталось. Видимо, использовал маску, как и все мы сейчас. – Полковник взял в руки медицинскую маску и потряс ею в воздухе. – Кому во благо, а кому во зло, майор. Н-да… Но эксперты пока не отчаиваются. Предварительный анализ готов, но собираются проводить еще несколько, более детальных и по времени затяжных. Может, что-то и вытащат. Так ты по-прежнему Ильинова подозреваешь?
– Так точно, товарищ полковник. Я уверен, что это он. Но ему во второй раз удалось соскочить. Нет свидетелей, нет следов. Все это говорит о тщательности подготовленных преступлений.
– Но, а как без доказательной базы, майор? Никак. Соседка Витебской подтвердила, что накануне его освобождения у погибшей были гости?
