Мертвый Бриджмен выглядит ничуть не лучше живого. Левая сторона лица — сплошной огромный ушиб, черный и распухший. Его челюсть перекошена, одна сторона вдавлена от удара. Неряшливая рубашка, когда-то украшенная пятнами от еды, теперь сверкает единообразным кроваво-красным. Бобби исследует его с чувством некоего отстраненного сожаления. Алкоголик, который должен был ехать в Англию. Последняя ночь развлечений. Странный штрих: несмотря на все это, он умудрился удержать в руке свою фляжку. Бобби наклоняется и вытягивает ее из мертвой руки. Перевернув фляжку, он различает инициалы «Дж. П. Б.», выгравированные на одной стороне, и это еще раз будит в нем чувство вины — на мгновение.
Пустой бумажник Бриджмена лежит неподалеку. Бобби уже собирается уходить, нервничая оттого, что его могут увидеть рядом с трупом, но что-то заставляет его остановиться. Возле его ноги лежит маленькая кожаная папка с документами. Б ней — билет на пароход в Англию, паспорт на имя Джонатана Пелчета Бриджмена и пустой лист бумаги для записей с отпечатанным клише «Спэвин и Маскетт: стряпчие и комиссары по приведению к присяге», Грэй-Инн-роуд, Лондон.
Он смотрит на фотографию в паспорте. Темноволосый молодой человек уставился в камеру, лицо так размыто, что практически отсутствует. Невелико сходство.
Им мог бы быть кто угодно.
Он кладет документы в карман и отправляется обратно в миссию. Прежде чем он достигает конца улицы, идея уже полностью сформировалась в его голове. Он знает, что будет делать.
В воздухе пахнет керосином. Бриджмен, реальный физический Джонатан Бриджмен, уже угасает. Некто, известный ему всего лишь несколько часов. Опустошенный и заселенный заново. Бобби ухмыляется. Как легко сбросить одну жизнь и подхватить другую! Легко, когда тебя ничто не держит. Он удивляется существованию людей, которые познают себя, встав на колени и зачерпнув пригоршню земли. Человек был создан из пыли, говорит преподобный. Но если мужчины и женщины были созданы из пыли, тогда он не из их числа. Если они чувствуют пульсацию босыми ногами и называют это место домом, если они смотрят на знакомый пейзаж и видят собственные отражения, он не из их числа. Человек из земли, говорит преподобный. Земля из человека, говорят Веды, подобно тому, как солнце, и луна, и все прочие создания родились из плоти прачеловека. Но он не чувствует в себе ничего от земли. Когда он движется по ней, его ступни не касаются поверхности. Значит, он произошел от чего-то еще, от другого элемента.
Повернув за угол на Фолкленд-роуд, он слышит шум — будто тяжелый дождь падает на деревья.
Улица полна людей, они толкаются и кричат. Нечто отбрасывает живой оранжевый отсвет на их коричневые лица. Бобби так поглощен своей трансформацией, что, только оказавшись в середине толпы, понимает, что происходит.
Миссия горит.
Языки пламени ласкают деревянный фасад, как пальцы ласкают струны какого-нибудь инструмента. От них исходит потрескивание, затем низкий ужасный рев, который моментально переходит в крушение, обвал. Речь гигантов. Бобби пытается протиснуться вперед, внезапно охваченный ужасом от утраты этого места, своей комнаты с коллажем полутоновых лиц, шкафа с одеждой, знакомой лестницы, ведущей в гостиную. Огонь почти уже поглотил вывеску миссии, лишь некоторые слова еще различимы:
Как бы в ответ на его вопрос ставни мансарды над церковью внезапно распахиваются. Толпа клокочет и давит, люди впереди пытаются сдать назад, чтобы защитить себя от палящего жара, а те, кто сзади, толкают их вперед. Он пробивает себе путь локтями, чувствуя, как его лицо, лицо
Бобби протискивается через толпу назад, с трудом вырываясь на свободу. Для него здесь больше ничего нет — ничего, что могло бы его удержать. Он чувствует, как под ногами быстро и легко, лишенная трения, движется земля.
