– Знаю, – проскрипел старик Митрич. Этого матерого, покрытого шрамами волка уже давно отправили на покой, закатили отвальную стоимостью в нового «Мерина», но по-прежнему ни одно значимое решение не принималось без его участия. Например, как сегодня, когда в небольшом «воровском» ресторанчике на Московском проспекте собралась вся блатная верхушка Санкт-Петербурга, чтобы решить вопрос с заблокированным в Курорте легавыми общаком. – Что ему надо?
– А надо ему, боюсь, очень многое. Если бы еще и знать, что. Значит так, передаю все по порядку. Отзвонился он мне сегодняшним утром, притом и на ту трубку, которая лишь для своих. Как узнал номер, не представляю, но на то он и комитетчик. А предложил он мне следующее – свою помощь, чтоб уже завтра забрать из Курорта общаковые фишки. Ни больше ни меньше, – задумчиво пробормотал Стилет и поднес бокал к губам. Но отпивать из него не стал, даже не смочил в вине губы. Лишь понюхал и поставил назад. – Вот так: ни больше ни меньше.
Минула ровно неделя с того момента, как утром 3-го сентября несколько, так называемых мусорами, «мест концентрации преступного элемента» подверглись жесткому наезду ОМОНа. В том числе и коттедж в Курорте, где в бойлерной был установлен сейф, отвечающий высшим стандартам надежности сертификационного центра UL, а в этом надежнейшем сейфе сложено около трех миллионов баксов, из которых оплачиваются для братвы лучшие адвокаты, получают свои гонорары ссученные менты, закупается грев и обеспечивается его доставка в СИЗО и на зоны, поддерживаются вдовы погибших и семьи тянущих сейчас чалку блатных. Да мало ли на что постоянно требуются живые общаковые хрусты?! И вот уже неделя, как коттедж опечатан и оцеплен ОМОНом, и хотя доподлинно известно, что тронуть сейф мусора не посмели, все равно в финансовом плане возникли серьезные проблемы. Конечно, вроде бы, не проблема – взять прямо сейчас за глотку барыг, сдоить с них немного на бедность, но с другой – получается беспредел, непонятка. Нет, так нельзя. Надо срочно изыскивать возможность достать из коттеджа общак. И тут как нельзя кстати от одного из центровых питерских комитетчиков поступает предложение помочь как раз в этом вопросе. Очень стремное предложение, попахивающее подставой.
– И что он за это хочет? – поинтересовался Саша Малина. – Он объяснил, на хрена ему вписываться в это ментовское фуфло?
– Сказал, что на их Контору вышло ГУИН. Мол, боятся хозяева, как бы братва по зонам без грева ни начала хипешить. С мусорскими Минюст [10]насчет общака договориться не смог, вот и подписали Контору.
– До лампы Минюсту этому, что братва сейчас на баланде хозяйской доходит, – заметил Малина. – Будет хипеж – будет спецназ, вот и вся проблема для них. Тут тема другая. Нету грева на зоны – закрыта кормушка хозяевам. Фишки не капают, вот они быром и взгоношились.
– Пожалуй, что так. Да только уж больно мелковатая тема – фишки хозяевам, чтобы с ней заморачиваться генералу Конторы. Не нравится мне все это, – покачал головой Стилет. – Но свое слово сейчас навязывать никому не хочу. Как решите, так пусть и будет. Комитетчика вписывать в это стремно, а без общака сейчас и того хуже. Вам решать. Вам делать выбор, братва.
Выбор сделали через час. В пользу предложенной Арцыбашевым помощи. И, уже не откладывая ни на секунду звонок генералу, смотрящий взял со стола свою трубку.
– Ну что, генерал, не передумал, – почти прошептал он, когда услышал генеральское: «Слушаю». – Мы тут на досуге тоже подумали. Решили кое-чего. Забивай стрелку… Так… В десять вечера… Хорошо… Так… Понял… Понял… На «Волге»… Лады… Буду… Договорились… Сам не опаздывай.
Уже стемнело, когда серебристый «Мерседес 420», стоявший уже более двадцати минут возле центральной лестницы Спортивно-Концертного комплекса им. Ленина, коротко мигнул дальним светом и начал медленное движение вперед. В тот же момент от павильона билетных касс отъехала неприметная серая «Волга». Со скоростью пешеходов машины начали медленное сближение. И в тот момент, когда казалось, что точно в центре пустынной просторной площадки напротив центрального входа на стадион они так и разминутся на встречных курсах, едва не зацепившись боками, «Мерсюк» и «Волжанка» остановились. Синхронно опустились вниз два стекла на задних дверях, и два пассажира, один – «Мерседеса», другой – серенькой «Волги», с расстояния буквально в полметра обменялись вроде бы совершенно безразличными взглядами.
– Добрый вечер, Вадим Валентинович, – одними губами улыбнулся пассажир «Мерседеса», мужчина лет пятидесяти с узким хищным лицом, но при этом даже не шелохнулся, чтобы протянуть своему знакомому для приветствия руку, хотя опущенные до упора стекла сделать это легко позволяли.