В тот вечер на дачу опять прибыл на выходные Натальин отец. И привез дочке известие, что звонили из Северо-Запада, и ей в понедельник предстоит выходить на работу. А я про себя подумал, что это и хорошо. У меня теперь появлялась возможность уже в ближайшее время сориентироваться на месте – напроситься в гости к Наталье в банк.
– Ты пока живи здесь, – предложила Наталья, – а я с удовольствием стану приезжать к тебе после работы. И на выходные. Хотя, к выходным, я уверена, уже опять буду в отпуске. Сейчас в банке просто случился какой-то аврал. Или кто-нибудь заболел, и его заменить, конечно же, некем, кроме меня.
– Может быть, заболел даже сам управляющий, – с напускной серьезностью предположил я. – Как тебе перспектива на время занять его место?
– А что, я не против, – рассмеялась Наталья. – Но только надеюсь, что это продлится не дольше нескольких дней. Черт, и не мог папа соврать им, что не знает, где меня разыскать! Иногда он даже очень секретный! Но не тогда, когда дело касается любимой дочурки. А теперь делать нечего придется выходить на работу. Не хочу потерять даже такое паршивое место. И стать, как ты, безработной.
…Она уехала в пятницу вечером вместе с отцом, доверчиво оставив на мое попечение свои ценные арбалет и гитару и даже не допуская мысли о том, что я могу оказаться мелким воришкой и, прихватив ее игрушки, скрыться. Ведь за две недели никаких выходных данных о себе я так и не сообщил. При этом мне даже ничего не пришлось выдумывать. Наталья просто ни разу не поинтересовалась моим адресом, хотя бы в шутливой форме не попросила продемонстрировать какие-нибудь документы. И лишь на платформе, – а я провожал их с Вадимом до станции, – перед тем как сесть в электричку, спохватилась и попросила записать ей номер моего мобильного телефона.
И позвонила на него уже утром.
– Не разбудила? – первым делом поинтересовалась она. – А я уже два часа как на работе.
– И что же такое там произошло, что тебя пришлось срочно вытаскивать из этой избушки?
– А, суета. – Я представил, как Наташа сейчас презрительно махнула рукой. – Вполне бы могли обойтись без меня. Но я же незаменимая и с осознанием этого, как с крестом, потихонечку тащусь через жизнь на Голгофу. И сейчас просто-напросто вышла на очередной этап этого триатлона.
Я улыбнулся. Наталья и представить себе не могла, из каких этапов состоит тот триатлон, в котором участвую я. И какие кресты при этом таскаю.
– Наташка, и надолго для тебя все это затянется?
– Не знаю. Не меньше чем на год. Я оказалась права, предполагая, что кто-нибудь заболел.
– И кто?
– Мой непосредственный шеф. И, похоже, надолго. Надеюсь, – кощунственно прошептала Наталья, – помрет, и удастся занять его место.
– Не говори так. Нехорошо.
– Зато хорошо, – парировала она, – быть не обычной девчонкой на побегушках, а администратором банка. Хоть и такого убогого, как наш…
Денис, представляешь, я по тебе уже успела соскучиться.
– Я тоже, – автоматически ляпнул я дежурную фразу. И Наталья мне не поверила.
– Врешь ты, – весело констатировала она. – Но я тебе это прощаю. И навещу тебя уже нынешним вечером. Может быть, даже сперва позвоню, чтобы ты меня встретил на станции. А может быть, если хорошо себя будешь вести, привезу из города какой-нибудь гостинец.
– Лучше привези из своего банка немного деньжат.
– Н-не знаю, – на секунду замялась Наташка. И, сдерживая усмешку, почти серьезным тоном вдруг озвучила то, о чем я размышлял на протяжении всей последней недели: – Не думаю, что мне разрешат что-нибудь взять. Но ничего, вот приеду сегодня, и обмозгуем, как совершить налет на инкассаторов или депозитарий. А пока до свидания, а то наговорим сейчас на столько, что придется, и правда, грабить мой нищий банк.
Наташа повесила трубку, и я тут же набрал номер Конфетки.
– Ничего нового, – привычно сообщила она. – Ни хорошего, ни плохого…
– …Ни денег, – продолжил я. – Ни идей, где их можно достать.
– Ни денег. Ни идей. Боюсь, как бы не пришлось подаваться в бомжи и собирать по помойкам цветные металлы. Или вставать на обочину…
– …Или брать на цугундер какого-нибудь барыгу.
– У тебя что, – оживилась Светлана, – есть на примете конкретный барыга? Или так, треплешься?
– Так. Ничего конкретного. Но пора уже что-то изобрести. Я буду думать, – пообещал я, попросил на прощание: – Ты тоже подумай над этим. Пока. – И, вытащив из-под кровати «Саксон», поплелся на улицу тренироваться его собирать и заряжать. И истязать из него трухлявую заднюю стену избушки.
Все равно больше нечем заняться. А арбалет… кто знает, вдруг когда-нибудь навыки обращения с ним мне пригодятся?
…Вечером я отправился встречать Наталью, и на обратном пути она прожужжала мне все уши, взахлеб рассказывая о том, что ее непосредственному начальнику, администратору банка «Северо-Запад», в четверг вечером по дороге домой кто-то крепко приложил по кумполу. И теперь шеф в реанимации. В глубокой коме, с проломленным черепом и с очень размытыми перспективами на то, чтобы благополучно выкарабкаться с того света.