Это образование, напоминающее гигантский, ощетинившийся иглами коралл или разросшийся мутировавший риф, тускло светилось в темноте мириадами огней. Мерцающие вывески баров, синие вспышки сварочных аппаратов, красные огоньки стыковочных маяков, лениво вращающиеся прожекторы, выхватывающие из мрака то один, то другой уродливый выступ этой рукотворной горы мусора.
Отовсюду торчали ржавые антенны, обломки каких-то конструкций, стволы орудий, из труб валил густой черный дым или белый пар, смешиваясь с мутной водой и создавая вокруг «Анархии» плотную, непроницаемую завесу.
— Святые глубины… — прошептала Сарра, прильнув к иллюминатору. — Это… это и есть база? Похоже на гигантскую свалку, которую кто-то оживил.
— Похоже, Сайлас не шутил насчет отсутствия законов, — пробормотал я, пытаясь сориентироваться в этом хаосе и найти хоть какой-то намек на доки или диспетчерскую.
Никаких официальных каналов связи, никаких запросов на стыковку. Мы просто подлетели к одному из многочисленных, беспорядочно расположенных стыковочных узлов, торчащих из корпуса ближайшего «корабля-приростка», и, убедившись, что он свободен и не выглядит совсем уж разваливающимся, примагнитились к нему.
Скрежет металла при стыковке был таким, будто наш «Странник» пытался обнять ржавого, недружелюбного ежа.
Выйдя из корабля, мы оказались в… Аду.
Ну, или в его подводном филиале.
Узкие, кривые коридоры, прорезанные в обломках или сваренные из листов ржавого металла, вели вглубь этого конгломерата. Освещение было тусклым, мигающим, в основном от неоновых вывесок баров с говорящими названиями вроде «Утонувший Скат» или «Последний Глоток» и редких, кое-как прикрученных к стенам аварийных ламп. Воздух был спертым, тяжелым, пропитанным запахами перегара, пота, ржавчины, гниющих отходов, дешевых наркотиков и горелого масла.
Из-за каждой двери, из каждого темного угла доносились крики, хохот, пьяные песни, звуки драки, иногда — выстрелы или короткие, резкие вскрики.
По коридорам, толкаясь и ругаясь, сновала самая разношерстная публика, какую только можно было представить.
Пираты в потертых кожаных куртках с нашивками своих кланов — черепа, скрещенные кости, хищные рыбы. Контрабандисты с бегающими глазками и потайными карманами, набитыми непонятным товаром. Наемники с пустыми, холодными глазами и оружием наготове — от плазменных винтовок до самодельных заточек. Беглые преступники, дезертиры, азартные игроки с лихорадочным блеском в глазах. Торговцы краденым, раскладывающие свой сомнительный товар прямо на полу. И просто отчаявшиеся бедняки, прибившиеся сюда в поисках хоть какой-то работы или удачи.
Почти все были вооружены. И почти все смотрели на нас — чужаков на чистеньком (по сравнению с местными) корабле — с нескрываемым любопытством, подозрением и… откровенной жадностью.
Здесь каждый сам за себя. Здесь право сильного — единственный закон. А репутация, заработанная кровью или обманом, ценилась дороже любых кредитов.
— Держись ближе, — сказал я Сарре, чувствуя, как напрягаются мышцы. Рука сама собой легла на рукоять плазменного резака, спрятанного под курткой. — И старайся не встречаться ни с кем взглядом.
Мы двинулись вглубь этого муравейника, стараясь не привлекать лишнего внимания, что было практически невозможно.
Наша цель была проста — найти Харпа. Но как его искать в этом хаосе? Спрашивать у первого встречного? Слишком опасно. Можно нарваться на его врагов или просто на тех, кто захочет поживиться за счет наивных чужаков, ищущих «старого морского волка».
Мы решили начать с баров.
На Дне бары — это не просто места, где пьют. Это центры информации, биржи слухов, места, где заключаются сделки и нанимаются на работу. Если Харп действительно осел здесь, о нем должны были слышать.
Первый бар, «Утонувший Скат», оказался тесной, прокуренной дырой, где за липкими столами сидели самые отвратительные типы, каких я когда-либо видел. Бармен — огромный, молчаливый мутант с жабрами на шее и татуировкой кракена на всю лысую голову — на мой вопрос о Харпе лишь недружелюбно хмыкнул и потребовал плату за информацию — пятьдесят кредитов. Я заплатил.
— Харп? — мутант протер грязной тряпкой стойку. — Старый хрыч с механическим глазом? Да, бывает здесь. Иногда. Когда не в рейсе на своей развалюхе. Говорят, он тут мелким ремонтом промышляет. И еще… поговаривают, он из Удильщиков. Бывших. Но бывших Удильщиков не бывает, верно? — Он подмигнул мне своим единственным, мутным глазом. — Если он тебе нужен, ищи его мастерскую где-то в «Жестяном Лабиринте». Это в старой секции, ближе к двигателям этого нашего… корыта. Там еще вывеска висит — «Якорь и Ключ». Если, конечно, ее еще не сперли.
Удильщик? Капитан Харп — Удильщик? Это было неожиданно. И неприятно. С пиратами лучше не связываться. Но отец ему доверял…
