— Проклятье! Опять эти твари! — рявкнул Харп из-за двери, его механический глаз вспыхнул ярче. — Заходите! Быстро!
Он попытался впустить нас внутрь, но было поздно.
Толпа анархистов уже достигла нас.
Мы с Саррой инстинктивно прижались к стене, пытаясь укрыться от хаоса, бушевавшего вокруг.
Воздух наполнился криками, руганью, звоном металла, шипением плазменных разрядов и глухими ударами.
«Вольница» дралась яростно, безрассудно, их атаки были хаотичными, но напористыми. Удильщики, хоть и были лучше вооружены и организованы, явно проигрывали в численности.
Один из пиратов, молодой парень с отчаянным блеском в глазах, получил удар трубой по голове и рухнул на землю, его плазменный пистолет отлетел в сторону. Несколько анархистов тут же набросились на него, добивая ногами.
Другой Удильщик, прикрывая отступление товарищей, отчаянно отмахивался вибро-мечом, но его окружили, и вскоре он тоже упал, пронзенный несколькими ржавыми тесаками.
Запах крови, пота и озона ударил в нос.
Мы с Саррой до последнего старались не вмешиваться, просто пытаясь выжить в этом месиве. Я прикрывал ее своим телом, оттаскивая от самых опасных стычек. Но долго оставаться в стороне было невозможно.
Один из анархистов, огромный, бородатый детина с безумными глазами, оглушенный ударом по голове, но все еще стоящий на ногах, пошатнулся и, размахивая тяжелой цепью, наткнулся прямо на нас. Его мутный взгляд сфокусировался на Сарре.
— А это еще кто? Свежее мясо! — проревел он, его лицо исказилось в безумной ухмылке. Он замахнулся цепью, целясь ей в голову.
В этот момент что-то во мне взорвалось.
Страх, усталость, накопившаяся ярость — все это выплеснулось наружу.
Я рванулся вперед, выхватывая свой плазменный резак.
Шипящая струя ударила бородача прямо в грудь. Он взвыл от боли, отшатнулся, его одежда задымилась. Но он был слишком огромен и пьян, чтобы упасть сразу. Он снова замахнулся цепью, но я успел увернуться и рубануть его резаком по руке. Цепь со звоном упала на пол.
Бородач взревел снова, уже от ярости, и бросился на меня, пытаясь схватить своими огромными ручищами.
Сарра, преодолев на мгновение ступор, тоже выхватила свой резак и ткнула им в бок нападавшего.
Это было уже слишком. Анархист пошатнулся, его глаза закатились, и он рухнул на землю, как подкошенное дерево, прямо к нашим ногам.
Мы стояли над ним, тяжело дыша, с дымящимися резаками в руках.
Мы вмешались.
Мы выбрали сторону.
Теперь пути назад не было.
Стычка продолжалась. Удильщики, потеряв еще пару бойцов, отступили в узкий проход, ведущий к мастерской Харпа, и оттуда отчаянно отстреливались. «Вольница», потеряв часть своего численного преимущества и столкнувшись с неожиданным сопротивлением с нашей стороны, на мгновение замешкалась.
Этим воспользовался Харп.
Он выскочил из своей мастерской, вооруженный не только дробовиком, но и каким-то тяжелым энергетическим ружьем, которое издавало низкий, вибрирующий гул.
— За мной! Прикройте! — крикнул он нам и оставшимся Удильщикам.
Мы рванулись к нему, отбиваясь от наседающих анархистов.
Я прикрывал Сарру, она — меня. Мы действовали почти инстинктивно, как единый механизм. Я видел, как она яростно отмахивается резаком от какого-то тощего типа с ножом, как в её глазах горит холодная решимость.
Харп тем временем открыл огонь из своего энергетического ружья. Мощные разряды с глухим хлопком врезались в толпу «вольницы», разбрасывая их в стороны, как кегли. Несколько анархистов рухнули, корчась от боли, их одежда дымилась. Это на несколько секунд остановило их натиск.
— Внутрь! Быстро! — рявкнул Харп, и мы буквально ввалились в его мастерскую, захлопнув за собой тяжелую бронированную дверь и задвинув массивный засов.
С той стороны тут же послышались удары, крики, ругань. «Вольница» пыталась выломать дверь, но она была сделана на совесть — толстый металл, усиленный ребрами жесткости. Она выдержит. По крайней мере, на какое-то время.
Мы оказались в небольшом, тускло освещенном помещении, заваленном инструментами, запчастями и каким-то непонятным оборудованием. Пахло машинным маслом, озоном и… кровью.
Кроме нас с Саррой, Харпа и трех оставшихся в живых Удильщиков, здесь больше никого не было.
Один из пиратов был ранен в плечо, другой — в ногу. Третий, молодой парень, тот самый, которого мы видели в самом начале стычки, которого тогда сбили с ног и теперь его поддерживали товарищи, тяжело дышал, прижимая руку к голове.
Харп молча осмотрел своих бойцов, потом перевел свой холодный взгляд на нас.
— Ну что, салаги, — прохрипел он, перезаряжая свое энергетическое ружье. — Добро пожаловать на «Анархию». Кажется, вы выбрали не самое удачное время для визита. И не самую удачную компанию.
Он кивнул на дверь, по которой все еще колотили снаружи.
— Они так просто не отстанут. У них здесь численное преимущество. И они знают, что мы в ловушке.
Он был прав. Мы были заперты в этой тесной мастерской, окруженные толпой разъяренных анархистов. Шансы выбраться отсюда живыми стремительно приближались к нулю.
