Сарра кивнула, её лицо было серьезным и сосредоточенным. Мы оба понимали — это будет не просто вылазка, а опасное погружение в самое сердце древней, умирающей конструкции.
Мы снова облачились в наши видавшие виды скафандры.
Кислородные баллоны были почти полными — запасы, сделанные еще на «Голосе Стали», оказались как нельзя кстати. Я проверил свой плазменный резак, Сарра — свой, а так же монтировку и портативный сканер. Взяли с собой дополнительный комплект аварийных маячков, трос, несколько запасных энергоячеек для фонарей и скафандров. Все, что могло пригодиться в этом лабиринте разрушений.
Вышли из шлюза «Странника» и оказались в другом мире.
Мире тишины, холода и забвения.
Луч наших налобных фонарей едва пробивал густой мрак, выхватывая из него причудливые, искореженные формы древних конструкций.
Стены коридоров, по которым мы двинулись, были покрыты толстым слоем ила и какой-то слизистой, фосфоресцирующей плесени, которая отбрасывала на металл слабые, призрачные блики. Воздух, если его можно было так назвать в безвоздушном пространстве скафандра, ощущался тяжелым, спертым, с металлическим привкусом древней пыли.
Под ногами хрустели обломки — куски бетона, ржавый металл, осколки какого-то неизвестного, похожего на стекло материала.
Коридоры были завалены, переходы обрушены. Нам то и дело приходилось протискиваться через узкие лазы, карабкаться по шатким, нагроможденным друг на друга плитам, рискуя в любой момент сорваться в зияющие внизу провалы, откуда тянуло ледяным холодом и абсолютной, всепоглощающей тьмой.
Навигация в этом хаосе была бы невозможна без карты Лоцмана и данных с кристалла Рейда. Я вывел их на голографический дисплей своего шлема, и мы медленно, шаг за шагом, сверяясь с ними, продвигались вглубь руин.
Словарь Атлантов, загруженный в мой имплант, тоже оказался бесценным. Древние надписи на стенах, на полуобрушенных панелях управления, на искореженных дверях — они оживали, обретая смысл, указывая нам путь или предупреждая об опасности.
«Сектор Гамма-7. Шлюзовая камера номер три. Внимание: Нарушение герметичности. Опасность декомпрессии».
«Технический туннель Дельта-12. Доступ ограничен. Аварийная блокировка активна».
«Внимание! Нестабильная структура! Риск обрушения!»
Последнее предупреждение повторялось особенно часто. И оно не было пустым звуком.
Мы несколько раз слышали, как где-то рядом, в глубине руин, с оглушительным грохотом обрушиваются целые секции, поднимая облака ила и пыли, от которых содрогались даже те конструкции, по которым мы шли. Каждый такой обвал заставлял нас замирать, прислушиваясь, готовым в любой момент броситься в укрытие.
Время поджимало. Мы чувствовали это буквально кожей, сквозь толстую броню скафандров. Эта древняя станция умирала, рассыпалась на части, и она могла в любой момент утащить нас за собой в бездну.
— Здесь! — Сарра указала на узкий, почти полностью заваленный проход в одной из боковых стен. На карте Лоцмана он был отмечен как «старый грузовой лифт, ведущий к нижним докам». А в данных с кристалла Рейда именно этот сектор — нижние доки — упоминался как возможное местоположение ангара «Рассвета».
Завал был серьезным — огромные, многотонные плиты перекрывали почти весь проход.
— Придется резать, — сказал я, активируя свой плазменный резак.
Мы работали по очереди, сменяя друг друга каждые пятнадцать-двадцать минут. Раскаленный луч резака с шипением вгрызался в древний металл, отсекая кусок за куском. Работа была медленной, изматывающей, опасной. Мы рисковали не только вызвать новый обвал, но и просто… задохнуться. Кислорода в баллонах оставалось все меньше.
Наконец, после почти двух часов непрерывной, напряженной работы, нам удалось проделать достаточно широкий лаз, чтобы протиснуться внутрь.
За завалом оказалась вертикальная шахта грузового лифта. Сама кабина лифта давно рухнула вниз, оставив после себя лишь рваные, искореженные тросы, свисающие из темноты наверху. Но по стенам шахты шли аварийные лестницы — ржавые, покрытые слизью, но, на первый взгляд, еще достаточно прочные.
— Вниз? — Сарра посмотрела на меня, в её глазах читался вопрос и… страх. Спуск в эту темную, бездонную шахту по шатким лестницам не сулил ничего хорошего.
— Только вниз, — кивнул я, проверяя крепления своего троса. — Ангар должен быть там. На самом дне.
Мы начали спуск.
Это было похоже на погружение в преисподнюю.
Темнота, холод, давящая тишина, нарушаемая лишь скрипом ржавого металла под нашими ногами и нашим собственным тяжелым дыханием. Каждый шаг, каждая перекладина лестницы казались ненадежными, готовыми в любой момент оборваться и увлечь нас в бездну.
Мы спускались долго. Очень долго. Минуты растягивались в вечность. Луч наших фонарей выхватывал из мрака лишь небольшой участок ржавой стены и уходящие вниз, теряющиеся в темноте ступени.
