Нет, всё-таки маги — порядочные уроды, это надо же было придумать такое западло! Вот ещё полвека назад из тюрем бежать было сложно, но можно. А теперь, с введением в обиход смерть-ошейников — просто невозможно. И это при минимуме охраны, отсутствие стен… А зачем? Ведь есть же "замечательные" артефакты, которые при пересечении границы лагеря просто отрывают голову человека водяным клинком или чем-то подобным.
Вот так-то — дёшево и сердито.
Конечно, оставалась ещё возможность перебить охрану и попытаться отключить внешний охранный контур с пульта управления, но для этого требовался или маг высокого уровня, или знание кодов блокировки…
В любом случае побег оставался чем-то из разряда ненаучной фантастики.
Между тем по толпе уже начали ходить нехорошие перетолки, из разряда "этот "шмяк" — неспроста" и "выведут сейчас нас, братва, в чисто поле…". Павел, правда, был абсолютно спокоен — а чего кипешить, если им, таким ценным кадрам ничего не угрожает? Каторга — вещь для государства невероятно ценная, сколько дармового труда всего-то, что за хавчик! Кое-кого заключение так вообще особо и не напрягало. Вот, например те же орки — они у себя дома-то ели через раз и всякую дрянь, а тут хотя и еда тоже не фонтан, но зато сытная и трёхразовая.
Другой вопрос, что батрачить Павлу до конца этой грёбаной жизни было вообще-то не в кайф. Безумно хотелось вернуться в родные места, в Приозёрные степи, дочку увидеть, отца обнять или на худой конец опять оказать в армии. На войну, ларистанским демоном в пасть — сдохнуть хоть как мужик, а не загибаться на этом руднике!
Но нет же, у капитана Бондаря в графе приговор значилось — "пожизненная каторга, без права помилования".
Эта бесконечная серость, это беспросветное бытиё настолько остохренело Павлу, что он порой даже задумывался о том, чтобы сделать шаг, всего лишь один шаг…
За границу лагеря.
И получить, наконец, долгожданный покой…
Хорошо тем, кто вообще не заморачивается собственным безрадостным существованием. Как вон, например, старые знакомцы ещё со свободной жизни Павла — Дарин и Утхаг. Сейчас эти два великовозрастных обалдуя азартно резались в "камень-вилы-бумага" на щелбаны. Треск стоял такой, что казалось, будто бы молотом дробят камни, а им хоть бы хны — черепушки, что у дварфа, что у орка были будь здоров, не каждый болт пробьёт.
Между тем, по рядам зэгов прокатилось оживление. Из своей скромной юдоли соизволил выгрестись его благородие начлагеря. Причём в сопровождении весьма колоритной компании — старик, поп и генерал Морозов. Генералом его тут все называли чисто по привычке — на самом деле он был таким же осуждённым, как и они. Только на более привилегированном положении — каторга Аристарху Борисовичу была заменена на пожизненное изгнание. Но упрямый генерал каждый день приходил в лагерь из своей небольшой избушки в лесу и вкалывал как проклятый.
Павел такой поступок уважал, хотя и не мог понять до конца — ему, сыну простого крестьянина такие понятия, как офицерская и дворянская честь казались пустым звуком.
…Начлагеря тем временем начал переговариваться с сопровождающими. О чём шёл разговор, Бондарю было не слышно, но его благородие был чем-то явно недоволен. А потом так вообще махнул рукой и отошёл в сторону.
И тут, удивив всех собравшихся зэгов, вперёд выступил генерал Морозов.
— Здравствуйте бойцы! — зычно произнёс Аристарх.
Толпа, состоящая на девять десятых из бывших солдат, в ступоре рявкнула:
— Здрав желаем, ваше высокпревосходство!
Рефлексы оказались очень въедливы — обычно к зэгам обращались "граждане заключённые", но услышав знакомое приветствие, со знакомыми интонациями, бывшие солдаты ответили так, как их и учили когда-то.
Хотя применим ли термин бывшие по отношению к солдатам?..
— Многие из вас сейчас задаются вопросом, какого демона вас здесь всех собрали?
Павел, как и большинство зэгов, был готов подписать под каждым словом генерала.
— …И почему сейчас говорю я, а не его благородие лейтенант Симонов? Отвечу. Я здесь для того, чтобы сообщить вам новости чрезвычайной важности.
Толпа навострила уши.
— …Сегодня утром, без объявления войны, Империя Ниарон атаковала наши патрульные корабли. Также был совершён авианалёт на форт Южно-Монеронска. Совершенно точно известно, что готовится массированное вторжение войск ниаронцев на территорию Приморья. Удару, также, вероятно, подвергнется и наш остров. В связи с тем, что всё высшее командования островной армией оказалось полностью уничтожено, мне было предложено возглавить все войска Монерона, дабы отразить вражеский десант…
Бывшие солдаты КК безмолвно слушали генерала — что бы ни случилось со страной, в первую очередь Рарден оставался для них Родиной. Гражданская война — это дело внутреннее, а внешняя угроза всегда однозначна.
