Конечно, по Уставу так делать было категорически запрещено, как там? — "отряду бойцов, отряжённых в охранение чего-либо, запрещается отвлекаться на посторонние занятия"… Ну да ладно, им сейчас это простительно — "детишки" наконец-то дорвались до любимых "игрушек".
Павел не держал в руках оружия уже добрых четверть века, но накрепко заученные когда-то боевые навыки сейчас всплывали в памяти, словно бы сами собой. Да и здоровье сейчас ещё было хоть куда — работа на руднике была физически тяжёлой, но отлично закаляла тело. Что-что, а привычки изнурять зэгов до полусмерти в системе гослагерей Рардена — не было. Зачем? Провинившийся человек должен был сполна отработать своё преступление.
К тому же зачем портить столь ценных, но практически бесплатных работников?
…После столь долгого перерыва в тренировках кое-что, конечно, было утрачено безвозвратно, и в своих шансах против хорошо обученного противника Павел не был уверен. Но в тоже время современный общевойсковой бой и не предусматривал одиночных поединков — на первый план выходило умение работать в строю, стойкость под вражеским огнём и умение противостоять самым различным противникам. Вот по таким-то параметрам бывшие солдаты Контрреволюционной Коалиции могли смело приравнивать себя к регулярным войскам, ибо на Гражданской войне выжили лишь только самые лучшие.
Любая война — процесс естественного отбора, остаются жить лишь наиболее умелые или наиболее хитрые. А война против очень сильного противника — ещё более жестокий отбор.
Особенно если ещё вчера ты ел со своим врагом из одного котла, и дрался плечом к плечу с ним.
…Капитан Бондарь не понимал, какого демона вообще потребовалась охрана господ монаха и чиновника. Но, тем ни менее, когда выкрикнули добровольцев, Павел сразу же шагнул вперёд. Помогла сия процедура мало — из строя вышли восемь из десяти зэгов, и поэтому генералу пришлось лично отобрать четверых человек. В их число попал и Бондарь, и сейчас был просто счастлив от сего факта, ибо караул смог наконец-то скинуть опостылевшую полосатую арестантскую робу. Взамен им выдали стандартную солдатскую одёжу со склада лагерной охраны, поношенную, но чистую и целую. А также… о дар небес! — оружие!
Правда, мечи были просто нечто — ст-а-арые, словно эльфы. Такие стояли на вооружении лет сто назад, но тем ни менее, почему-то все они были в консервационных чехлах, и откуда такое оружие взялось на складе исправительного лагеря оставалось только гадать. Вот только клинки ещё нужно было привести в благопристойный вид, чем все четыре человека охраны особо важных господ и занимались. Счищать консервационную смазку с клинков, и кое-где подправлять лезвия точильным камнем было делом не слишком сложным, но достаточно муторным.
Примерно за час с этим всё же удалось справиться и теперь двое бойцов охраняли вход в избу, а ещё двое (и Павел в их числе) организовали небольшое патрулирование по периметру дома. Хотя Бондарь в глубине души и думал, что это была просто блажь трусоватых гражданских, но приказ есть приказ…
Вот и сейчас они нарезали очередной круг вокруг не слишком большого дома, служащей временным пристанищем высоких гостей. С точки зрения капитана, в случае если даже кто-нибудь и хотел бы проникнуть на территорию лагеря, то сперва пришлось бы преодолеть систему простой, но очень надёжной магсигнализации. Но это так, в порядке чистой игры ума…
Они уже завернули за угол, когда шедший рядом с Павлом Дарин (его тоже отрядили в охрану) внезапно замер на месте, напряжённо прислушиваясь к чему-то.
— Дар, ты чего?.. — спросил, было, Павел, но дварф тут же шикнул на него и жестом показал "слушай". Павел решил довериться слуху того, кто родился и вырос под землёй, и где слух имел больший приоритет, чем зрение.
И тут Бондарь услышал.
Звук какой-то возни, короткий лязг и крик:
— Тре… — и тут голос оборвался.
Не сговариваясь, Павел с Дарином синхронно рванули мечи из ножен и бегом кинулись ко входу в дом.
Их глазам предстала ужасная картина. Один из часовых безжизненно привалился к бревенчатой стене избы — из его левой глазницы торчал длинный нож, а второй зажимая рукой глубокую рану на правом плече, отбивался от противника, одетого во всё чёрное. Неизвестный враг активно теснил рарденца — солдат уже пропустил несколько ударов, и теперь медленно истекал кровью. Ему ещё повезло, что неизвестный фехтовал своим удлиненным клинком в восточной манере, то есть, скорее резал, чем рубил.
Понимая, что бойцу оставалось до поражения всего ничего Дарин и Павел вместе ринулись ему на подмогу. Но тут Бондарь почуял какое-то движение за своей спиной и, развернувшись на левой ноге, крутанулся назад, приседая и вскидывая меч горизонтально.
Вовремя. Ибо с тыла к ним подкрался ещё один противник. Павел понял, что придётся сдерживать его, пока Дарин не поможет раненому, но вот как это сделать, учитывая, что враг, скорее всего очень опытен….
