Она сделала всё, о чем ее попросили двое боевиков. Села за компьютер бывшего начальника, пользуясь тем, что вход в систему выполнен и распространила объявление о том, что власть в корпорации меняется. Прежний совет директоров отстранен за предательство корпоративного духа и утрату доверия акционеров. Постоянно ожидала выстрела в затылок или иного подвоха, но мужчины вели себя уважительно.
– Что… что со мной будет? – наконец, нашла она в себе смелость, чтобы спросить.
– Значит, вы говорите, что не входите в круг посвященных? – ответил встречным вопросом мужчина. Лет сорока, очень мужественный, наверное, бывший военный или полицейский.
– Нет. Но я готова войти! – выпалила Мидори. – Если это возможно! Простите мою дерзость!
– Тогда добро пожаловать в Культ Небесной Гармонии, – провозгласил второй, до сих пор молчавший. – Во внешний круг. Поможете нам здесь прибраться?
На работе она задержалась на целых четыре дня, ночуя прямо в офисе. Не том, где ее застал переворот в культе. В другом. Помогала революционерам всем, чем могла и заодно пыталась понять, во что она влипла и кто такой тот пророк, которого прогневило прежнее руководство. Секта не секта, но перспективы воодушевляли. Главное – не дать слабину.
Удивительно, но даже стрельбу в центре мегаполиса замять удалось. Пальба, в общем-то, меркла по сравнению с исполнительным директором, упавшим с крыши. Как объяснили в прессе – эмоциональное выгорание и депрессия на фоне недавнего развода послужили поводом для отстранения, которое мужчина воспринял, как позор и совершил суицид.
О том, как замяли смерть Шибаты и одного из трех боевиков, она не знала, но догадывалась. Большие деньги дают большие связи и не меньшие возможности.
На первом же заседании нового совета директоров ее назначили исполняющей обязанности регионального координатора. К концу года утвердили должность, как постоянную. Возможно, впервые в жизни Миязоно трудилась с полной самоотдачей. Не из страха за свою жизнь, а ради верного шанса продвинуться. И если для построения карьеры ей нужно заучить мантры и прославлять какого-то древнего пророка – она будет это делать.
Интерлюдия. Ниида Тика, президент средней школы Фурин, продавец в магазине “Двухвостая кошка”
Ну наконец-то эти каникулы закончились. Не, папка замечательный, и Синдзи клёвый, и в деревне по-своему весело, и Дандо-саму она уже почти почесала за ушком, подкравшись, пока кот спал… царапина до сих пор жжется и заживает медленней, чем когда она с велосипеда навернулась и коленку расшибла. Еще и папкина подружка очень милой тетенькой оказалась. Так круто, что он там на ферме не один остался. И, казалось, помолодел.
Так вот, в деревне ей очень нравится, но она все-таки городская девушка – столичная штучка, можно сказать. Сидя на ферме, не стать звездой журналистики и бабла не поднять. Там даже подработки нормальной не найти, все лучшие места уже поделены. Можно, конечно, было бы отжать у кого-нибудь работу, приведя убедительные аргументы… но в городе тупо веселее. Тут Ринне, и Хина, и Ёрико, еще и свадьба у братика через несколько месяцев, и Мияби её мнения спрашивает, а это приятно.
Вот роль президента школы оказалась тухлой. Веселья никакого и влияния на реальное положение дел тоже. Все, чего она сумела добиться – выделить пару отдельных кабинетов для тупорылых кружков чайной церемонии и игры на барабанах, которые до того занимали одно общее помещение. Походу, кто-то спецом прикололся, когда запихал их в одну общую классную комнату. Ну или надеялись, что ученики как-то поделят время занятий и будут заниматься, не пересекаясь, но из-за подготовки к школьному культурному фестивалю и те, и другие начали ходить в кружки каждый день. Могли бы свой чай и в кафешке попить или у кого-нибудь, не напрягая барабанщиков. Но нет – “школа обязана предоставить нам помещение”!
Сейчас же Тика находилась на работе. Очень здоровская подработка. Продажи – это вот реально её тема. С билетами получалось отлично. И там, в Точиги, половину хлама из лавки забавной старомодной бабушки распродала. Здесь же тоже самое…
– Обратите внимание на эти чашки, уважаемый покупатель, настоящий китайский фарфор девятнадцатого столетия, – на самом деле, часть найденного Ёсидой на сетевой распродаже неполного сервиза, скорее всего, реально старого, сделанного где-то в восьмидесятых, но никак не в эпоху Эдо. – Дело в том, что они заряжены особым храмовым благословением. Позвольте угостить вас чаем и вы все поймете самостоятельно…
Полную чайную церемонию для каждого клиента проводить было бы напряжно, но Ёрико научила ее сокращенному варианту.
– Пожалуйста, присядьте в это кресло. Не правда ли, оно мягкое и удобное? Прикройте глаза на несколько секунд, вдохните аромат чудесного чая и наслаждайтесь… – заварку Тика по рецепту братика смешала. Лист феникса или как-то так. Зашибенно получается.
