Увы, планы мои оказались самым бесцеремонным образом разрушены, так как Цуцуи пришла не одна. За парковкой я присматривал посредством зеркала бокового обзора и второй силуэт различил издалека. Как и ослепительно сияющую в свете ламп дневного света медно-рыжую шевелюру. Эти волосы могут принадлежать только одной женщине. Или двум. Ну ладно, может быть, трём. Юбка-карандаш, подчеркивающая безупречную фигуру. На светло-зеленой блузке расстегнуто на одну пуговку больше, чем того требует корпоративный дресс-код, позволяя увидеть небольшой круглый медальон на цепочке. Не просто бижутерия, а золото, серебро и изумруды. Гравировка в виде летящего журавля, очень тонкая работа. Совсем неподходящая по статусу и стоимости вещь для поварихи из детского спортивного лагеря.
Ох Инари, я знаю это украшение — подарок Хидео-сана Акире в его последний визит. Тот, который я считаю последним, во всяком случае. Мне открылось многое из прошлого «возможного кицунэ», но едва ли хотя бы половина. Треть? Четверть? Медальон был украден авантюристом из дома торговца антиквариатом, где-то в начале тридцатых и преподнесен его женщине с фразой «Это могла бы быть лучшая драгоценность в Японии, но есть еще и ты, так что просто украшение. Оно выгодно подчеркнет твои глаза». Зеленые камни действительно удивительно хорошо сочетаются с цветом радужки красавицы. Если бы я смотрел на нее прямо, а не через зеркало, можно было бы смело предъявлять заслуженное обвинение, что неприкрыто пялюсь.
Поспешил выйти наружу, поклониться и поздороваться.
— Минами-сан, здравствуйте. Признаться, очень удивлен вашим присутствием здесь, в Кофу.
— А вот и не угадали, Ниида-сан! — рассмеялась рыжая. Ничего мелодичнее ее голоса эта парковка никогда не слышала. — Перед вами Акирахиме Ёрико. Не расстраивайтесь, ваша ошибка меня в неловкое положение не ставит. Нас с кузиной абсолютно все путают, так мы похожи. Иногда я смотрюсь в зеркало и не могу понять, я ли там отражаюсь или волшебным образом в зазеркалье проникла Акеми-сан, — лжи я не разглядел. Способен ли я вообще хоть что-то замечать, пока на меня смотрят эти ее огромные зеленые глаза, похожие на омуты?
— Акирахиме-сан — новый стажер в Окане Групп. Правда, здорово? — просияла энтузиазмом Цуцуи. Понятия не имею, чему она так радуется. К Акеми ревновала, стараясь этого не показывать, я же помню. Вот уж где настоящее древнее зло, вполне возможно. Вероятность того, что женщина Хидео-сана окажется самой обычной продавщицей из сувенирного магазина, не имеющей несколько скрытых хвостов, до крайности мала.
Теперь совершенно точно ясно, кто вытеснил Мияби с не такой уж завидной должности «самого красивого экскурсовода». Вынужден признать — замена, близкая к равноценной. Не хочу даже мысленно обижать хотя бы одну из них, говоря, что вторая в чем-то лучше. Они попросту разные.
— Простите мою ошибку, Акирахиме-сан. Здесь неважное освещение, а у меня не самое лучшее зрение, поэтому, наверное, и перепутал, — поклонился пониже, лишь бы на нее не смотреть… и перед глазами оказались стройные ножки, обутые в модные туфельки. Ну что за напасть-то такая!
— Ёрико-сан хочет арендовать комнату в том же районе, где и мы живем, — объяснила Цуцуи присутствие второй женщины. — Мне показалось, что мы сможем её подвезти, нам же по пути.
Это было странно. У нас в Японии не принято подвозить коллег. Считается, что наш общественный транспорт достаточно хорош, чтобы каждый мог добраться до своего дома, не доставляя беспокойства окружающим и не вызывая чувства неловкости. Исключение — близкие друзья. Но о какой дружбе может идти речь, если Цуцуи видит эту женщину второй раз в жизни?
Так и напрашиваются мистические версии о том, как коварная лисица уболтала доверчивую Мияби, используя свои способности нравиться людям… те же, что у меня. Не хочу в такое верить!
И в чем же цель коварного плана Ёрико? Или всё же Акеми? То есть, конечно, Акиры. Здоровый эгоцентризм рисует в качестве мишени, безусловно, меня. То есть Хидео-сана, на самом деле. Который где-то внутри. Своим мистическим лисьим чутьем рыжеволосая узнала в невзрачном толстяке своего давнего возлюбленного и вот явилась, чтобы быть рядом. Почему бы ей в этом случае не вселиться в Мияби было? Возможно, есть какие-то подводные камни механизма одержимости, ограничения, не позволяющие привести в состояние кицунэ-цуки абсолютно любого по своему выбору. Как-то концепция кицунэ-цуки кажется мне всё более и более дырявой. Почему Хидео-сан мне ничего об одержимости не показывал, например? Не хотел, чтобы жертва, то есть я, догадалась, с чем имеет дело, раньше времени?
— Макото, ты в порядке? — окликнула меня моя девушка. — Ты как-то подзавис.
