— Стойте! А для чего вы вообще рассказали всем про минамигона⁈ Если всё так, — нашел, наконец, очевидную нестыковку в моей истории собеседник. Импульсивен и верит во всякую чушь, но все-таки не совсем простофиля.
— Я все еще не могу комментировать наших японских криптидов, у меня контракт с NHK, напоминаю вам. Но, возвращаясь к американским обитателям гор, скажу, что иногда прятаться лучше, когда ищут где-то в другом месте. Полностью скрыть своё существование сасквочи не сумели, оказались не готовы к возможностям, что появились у людей с техническим прогрессом. Бигфута видели в Аппалачах и Скалистых Горах. Туда и отправляются все экспедиции, которые ничего не находят и не мешают жить древним там, где они живут. Увы, это уже секретная часть истории. В Америке, как и в Японии, очень много гор…
— Вот почему никто так и не смог найти доказательства существования Хибагона! — воскликнул остающийся безымянным мужчина. — И вот почему вы назвали пароль на неизвестном языке. Это их язык? Да?!! — сколько надежды на то, что прикоснулся к неизведанному. Разочаровывать его будет жалко. Вот и не стал.
— Я дал слово компании NHK и не только, что буду молчать. И так поведал вам уже слишком многое из уважения к вашей храбрости. Надеюсь, сказка об американских чудовищах не уйдет от вас чересчур далеко. Все-таки они там у себя в Соединенных Штатах тоже хотят спокойной жизни, а на руках у населения очень много оружия…
— Я вас не подведу! Скажу только самым надежным людям! Искатели Истины будут сражаться рядом с вами плечом к плечу на стороне…
— На стороне добра и справедливости, — подсказал я.
— Да, именно так! Спасибо, что раскрыли правду! Моё имя Курата Дзюнъити. И за то, что не написали на меня заявление в полицию — тоже спасибо!
— Мне было приятно хоть с кем-то поделиться этой историей, Курата-сан. С надежным человеком вроде вас. Так тяжело держать всё в себе и не иметь возможности обсудить.
— Кайхо! — извратил он услышанное от меня приветствие. Получилось созвучно с нашим японским словом «освобождение». Символично.
И вот, когда поток туристов уже иссяк, а работа кассиром начала мне приедаться, из задней двери вышла Ямада-сама в компании двух девушек. Марикит выглядела немного испуганной. Ошарашенной так уж точно, а вот Мика-тян блаженно улыбалась. Как будто бы она была уверена в наличии у себя смертельной болезни, но наступила ремиссия и доктора больше никаких болячек не находят. Обеих девушек, правда, едва с ног не валило от изнеможения.
Как и где проходил обряд очищения — мне пока что оставалось только догадываться.
— Забирай сих дев, Ниида-доно, и отвози по домам. Меньшую — к родителям. Чужеземку — куда она сама захочет. Обе чисты от проявлений зла и даже непорочны, что в нынешние времена редкость.
Оные девы, несмотря на уставший вид, покраснели. Как и Тика.
— Макото, Сайто-сан нужно отвезти к родителям, — решительно потребовала Мияби.
Как будто бы я планировал иначе. Проблема разве что в том, что внутри Марка Второго недостаток посадочных мест.
— Ёсида-сан привез их сюда, и до дома проводит тоже он, — распорядился я.
— Но так же и вся слава достанется ему! — воскликнула сестренка.
— И все обвинения от семьи Сайто в похищении дочери. Не хочу ни славы, ни оправдываться. Отдам и то и другое Ёсиде, он все-таки тоже старался.
— Быть тому, — никто и половину слова поперек решения старушки сказать не смог. — Как старая Ямада закончит вас одаривать, отправляйтесь в питейный дом неподалеку, Ёсида-доно предается там возлияниям. А чтобы хмель из головы убрать, дайте ему понюхать вот это.
Старушка достала из рукава крохотный пузырёк, герметично запечатанный резиновой пробкой, и передала его мне. Запах вблизи оказался такой, что я сам чуть не протрезвел, несмотря на то, что мне не требуется.
— Дары. Ямада не может отпустить гостей без подарков. Ты, Сайто-доно, и ты, Сорьяно-доно, — впервые услышал фамилию Марикит. — Вы своё уже получили. Не растеряйте.
Обе с огромным почтением и к годам крохотной старушки и к ее умениям поклонились.
— Цуцуи-доно, — палец с аккуратным маникюром указал на Мияби. — Ты не будешь знать увядания на десять лет дольше, чем тебе отведено. Вспомнишь слова этой старухи через двадцать лет, глядя в зеркало. Сие и жениху твоему подарок, но он и свой, отдельный, получит.
— Благодарю вас за заботу. Будем рады видеть вас на нашей свадьбе четвертого апреля, — ох… и не знаю, как отнестись. Кому нужна на празднике девятихвостая кицунэ? О меньшем числе хвостов и помыслить не получается.
— Коль эта Томо будет в добром здравии, появится. Теперь к тебе, Ниида-доно, хорошо ты сегодня расторговалась. За то получишь драгоценную вещицу из лавки, на память о старой Томо.
