Джоакин Ив Ханна спал в каюте Хармона. Охранник давно уже похрапывал, раскинувшись на спине. Торговец поднялся, для проверки ткнул Джоакина пальцем в бок. Тот всхрюкнул, но не проснулся. Крепко спит. Хорошо. Хармон достал из-под койки шкатулку. Она была пугающе легкой, и сердце Хармона скакнуло в пятки. Неужели какой-то подлец уже стащил святыню?!! О, боги! Но вовремя вспомнил, что Светлая Сфера почти невесома. Отпер шкатулку и в темноте нащупал Предмет пальцами: да, он здесь – два гладких не холодных кольца. Видимо, голубоватый свет Сфера испускала только днем, ночью же она была совершенно незаметна. Вот и прекрасно!
Наощупь он вынул творение богов из шкатулки, обмотал рубахой в несколько слоев, вышел мягкий округлый сверточек. Хармон сунул его себе за пазуху. Шкатулку задвинул было под койку, но тут же спохватился: нет, так нельзя. Если какой-то ворюга утащит пустую шкатулку, то быстро смекнет: внутри лежало нечто ценное, его перепрятали. Тогда подлец вернется, чтобы отыскать. Торговец развязал кошель с агатками и высыпал половину в шкатулку. Потом вскрыл тайничок на поясе и добавил к агаткам десяток елен. Вот, теперь порядок! Кто бы ни выкрал шкатулку, он порадуется такому улову и больше не вернется. Хармон запер ее, сунул на место – под койку.
Три тысячи золотых… торговец зевнул. А если удача улыбнется, то и все четыре. Четыре – не три. Стоит расстараться! И мне немалая выгода, и граф будет счастлив… Хармон зевнул снова и вскоре уснул. Божественная святыня, завернутая в рубаху, покоилась на его груди.
Только на следующее утро Хармон заметил, что с Джоакином стряслось неладное. Когда торговец вышел на палубу, охранник возлежал на досках, обнаженный по пояс, а Полли умасливала какой-то вязкой дрянью его бока. По ребрам Джоакина расплывались несколько ярких фиолетовых пятен, еще один синяк красовался на нижней челюсти. И как я вечером не заметил? – удивился Хармон. Совсем сдурел из-за Предмета, пора за ум браться!
Он присел возле молодого воина и сказал:
– Дай-ка угадаю. Только ты не говори, я сам, а то не забавно будет. Коли скажу правильно – кивай.
Джоакин хмуро покосился на хозяина.
– Леди Иона, ага?
Охранник кивнул.
– Ты на нее пялился за обедом?
– Ну, не то, чтобы…
– А-та-та! – перебил его Хармон. – Молчи, только кивай. Да или нет?
Джоакин мотнул было головой, но передумал и кивнул утвердительно.
– А как мы с графом ушли, так ты и выкинул фортель?
Охранник смотрел на Хармона волком и кивать не спешил. Вступилась Полли:
– Хозяин, вы несправедливы к Джоакину! Наверное, все иначе было. Кто-то из пьяных мужланов позволил себе нечто неприличное, и наш Джоакин осадил его! Из-за этого и вышла драка, да?
Она глянула на воина с теплотой, тот слегка покраснел от удовольствия. Хармон ухмыльнулся:
– Да, милая, именно так все и было. Кто-то из собственных рыцарей Принцессы нахамил ей, но, к счастью, рядом случился странствующий герой Джоакин и вступился за честь дамы. Как бы она без него справилась, бедняжка?
Торговцу казалось, что шутка вышла вполне остроумная. Однако Полли почему-то нахмурилась и с сочувствием глянула на воина, а тот обиженно скривился.
– Я не нарочно, – процедил Джоакин.
– Дорогой мой, это ясное дело, что ты не нарочно! Кабы нарочно, синяками не отбылся бы. Вспомни теперь, о чем я тебя предупреждал по дороге туда, а? То-то. Слушай мудрого Хармона, Хармон жизнь прожил.
Торговец не отказался бы, чтобы Полли оценила его зрелое превосходство, взглянула с уважением. Но она смотрела лишь на Джоакина и втирала мазь в его бока – не то врачевала, не то поглаживала мягкими ладошками. Хм.
Вскоре молодой воин тоже сообразил, кто вышел победителем из словесной перепалки, и бодрость духа вернулась к нему. Не без самодовольства Джоакин заявил:
– Я поразмыслил о леди Ионе… Пожалуй, что вы были правы, хозяин. Она мало того, что замужняя, так еще и этакая… с особенностями. Есть дама, кто больше стоит моего внимания.
Полли зарделась и даже замерла на миг, обе ручки остановились на груди молодого человека. И ясно же, что вранье: Хармону ясно, и Джоакину, и самой Полли тоже! Но нет – все равно принимает за чистую монету, радуется, как ребенок леденцу! Какая глупость! Хармону сделалось досадно: с каких это пор дамы хвастливое вранье и молодую дурь предпочитают зрелости, опыту, уму? Разве можно такой глупый выбор сделать?
И тут пришло ему в голову: а ведь Полли – не из тех женщин, к которым он привык. Хармону-то перевалило за сорок, и дамы, с кем он имел дело, были, конечно, моложе его, но не так, чтобы слишком. Зрелые женщины расчетливы, как и сам Хармон, ценят монету, на вещи смотрят трезво, без романтической придури. С такими он легко находил общий язык. А милашка Полли – она ведь еще девица, даром, что вдова. Еще не разменяла третий десяток. Она молода, а Хармон, сказать по правде, отвык от молодок. М-да. Было время для молодок… и миновало, сплыло незаметно. Где теперь те годы?.. С невеселой думой Хармон ушел, оставив парочку в покое.
