− В нештатной? Даже не знаю. Я кроме ресторана никаких мест не посещаю, но там Гюнтер практически не появляется. Скорее всего, его можно найти в салоне мадам Лели. Это своего рода кабаре, туда офицеры захаживают чтобы развлечься, − окинув меня взглядом, будто бы я сама была из такого заведения, проговорил немец. – А вы его в чем-то подозреваете?
− Нет, пока только проверяем, − уклончиво ответил Андрей.
− Да его нет смысла проверять. Только время тратите зря. Он верен рейху на все сто. Благодаря ему столько русских диверсантов было обезврежено. Этим никто не может похвастаться из нас. А он мастер в охоте на них. Так что, − проговорил фон Герцен.
− Это мы уже поняли. Но он нигде не указывает своего информатора, а это странно. Даже вы не знаете, кто доставляет такую информацию. И, кроме того, когда вас повысят, то ведь он займет ваше место?
− Да, он. Но в этом нет ничего удивительного. Гюнтер хороший солдат.
− Всех хороших солдат нужно проверять еще тщательнее, чем плохих. Вы знаете это, − сказала я.
− Знаю, мисс Хильза. Но также знаю и то, что очень много хороших солдат пали беспричинно от того, что ваша служба посчитала их заслуги сомнительными, так сказать, − прищурив глаза сказал мужчина, которому мы явно были здесь, как кость в горле.
− Господин фон Герцен, мы просто делаем свою работу и не более. Мы с Вернером всегда остаемся беспристрастными и прежде чем что-то докладывать наверх, всегда тщательно проверяем. Вам не за чем злиться на нас, − проговорила я тихо, подойдя к немцу и заглядывая ему в глаза.
После того, как я узнала, что этот человек не был причастен напрямую к гибели Димки у меня к нему возникла некая симпатия что ли. Я не могла объяснить, с чем она была связана. Может с тем, что я видела, с какой он долей неприязни относился к личностям Штольц и Миллер, поскольку знал, что это были за люди. Возможно, меня впечатлило то, что он, рискуя своим положением и жизнью, вытащил девушку-еврейку из Аушвица. Не знаю, в чем была причина, но я по крайней мере могла теперь находиться спокойно подле него, не желая каждую секунду пристрелить. Теперь мои мысли занимал совершенно другой человек, который уж точно должен был ответить за то, что сделал с нашими ребятами и Димкой.
Фон Герцен посмотрел на меня и нахмурившись сказал:
− Я знаю, мисс Миллер, что это ваша работа. Извините меня за резкость, просто у меня было не очень легкое утро.
− У вас что-то случилось? – спросила я.
− Нет, ничего такого, что касалось бы работы. Так, личное, − ответил мужчина.
− Вальтер, не переживайте. Я вам пообещала насчет того, о чем мы с вами говорили. Ваша женщина будет в безопасности, как бы не сложилась ваша судьба, − проговорила я лишь только с одной мне ведомым подтекстом. – Вы верите мне?
− Благодарю, − только и ответил немец, мельком взглянув на Андрея, который едва скрывал то, что совершенно не был в курсе нашего с фон Герценом разговора.
− А сейчас нам нужно идти, если вы не против, − проговорил сухо Андрей и обняв меня за талию практически вытащил из кабинета.
Выведя меня на улицу и отойдя от штаба Андрей крепко прижал меня к себе и елейно улыбаясь сказал:
− Соколова, ты сведешь меня с ума. Ты что там наобещала этому немцу?
Я, пожав плечами рассказал о нашем с ним разговоре, касающемся его любовницы-еврейки.
− Оля, что ты делаешь? Ты думаешь Миллер молчала бы, узнай она о том, что человек такого уровня укрывает еврейку, у которой будет ребенок от него? Ты не думаешь, что такое твое поведение станет подозрительным для фон Герцена? Миллер безжалостная особа, повернутая на своих удовольствиях, шагающая по головам всех, кто так или иначе был замечен в расхождении взглядов с фюрером. Она бы в два счета смела фон Герцена, ты это понимаешь?
− Андрей Владимирович, − проговорила я и подойдя к мужчине обняла его за шею и нежно поцеловала в губы. – Вы рассуждаете сейчас как мужчина. А мне, как женщине, кажется, что фон Герцен наоборот стал более расположен к Миллер, когда увидел, что она уважает любовь, а не пытается кровожадно всех и вся сожрать вокруг. Он не такой, каким его представили в донесении. Я это еще в Аушвице поняла, когда он разрешил мне девочку забрать. Но тогда я мурашками покрывалась от ненависти и не особо обращала на мелочи внимание. А потом, когда узнала, что он девчонку-еврейку вытащил оттуда, поняла, что метод пряника с этим человеком даст лучший результат, чем метод кнута. Да и Димкину команду не он приказал уничтожить. Я к чему это все говорю. Если правильно все обыграть, может можно будет с помощью его девчонки заставить работать на нас? Если не его вывезти в Москву, а ее? Его повысят, он будет ценным источником информации. А работать он будет на нас, если будет знать, что девчонка и его ребенок в безопасности в Москве. А вывезти вместо него Гюнтера, который, как я понимаю, знает ох как много всего интересного. Как думаешь?
− И давно ты такой вариант рассматривать начала? – спросил с усмешкой Андрей.
− Только сейчас, когда увидела, как он переживает о ней и о своем ребенке, − сказала я потеревшись носом о щеку мужчины.
