− Приступать нужно будет тогда, когда мне нужно будет. Пока ничего такого делать не надобно. Главное, чтобы вы из дома никуда ни ногой до тех пор, пока я на вас не выйду. Гулять в пределах двора и не дальше. Вы мне адрес свой скажите, а я вам завтра завезу деньги и продукты, чтобы вы более не шастали по дворам чужим. Идет? – строго проговорила я.
− Идет, − проговорил Васька и назвал мне адрес.
− А как собаку-то вы приручили, что она на вас не реагирует? – с усмешкой спросила я.
− Так это же Валдай. Бывший хозяин всегда с ним гулял подле реки, и мы часто там бегали. Он нас знает. Хороший был хозяин у него. Теперь, поди, уже и в живых нет. Немцы поганые сгноили, − зло проговорил Гришка.
Посмотрев на мальчуганов мне стало не по себе от их совсем не детских выражений глаз, наполненных жизненными проблемами, которыми обычно озабочены мы, взрослые. Сейчас же передо мной стояли двое мальчишек, которым по возрасту положено было еще в мяч гонять, а они думали о том, как поднять на ноги единственного родного им человека, их мать.
− Ладно, забирайте себе припасы и марш домой. Завтра я либо сама привезу то, что обещала, либо человека пришлю. И не шастали чтоб более по чужим домам. А то так немцы поймают да расстреляют вас за банку тушенки, тогда точно матери помочь не сможете, − строго отчитала я ребят и они, утвердительно закивав головой, забрали мешок и прошмыгнув в отверстие в заборе скрылись из виду. Я же поднялась к себе в комнату и тихонько пробралась в постель.
− Ты где была? – строго спросил Андрей порядком напугав меня.
− Я думала ты спишь! – подскочив на кровати воскликнула я.
− Спал. Потом услышал шум на улице и открыв глаза увидел, что тебя нет.
− Я ребят поймала. Продукты стащить пытались. Я им пообещала, что завтра привезу им припасы и деньги, а они взамен у нас на подхвате будут вдруг чего.
− Оль, ты забываешь, кто ты здесь. О чем ты думаешь? Мы не можем сейчас всем помочь, а если нас заподозрят, то и вообще в жизни никому уже не поможем никогда, поскольку будет украшать собой виселицу, − строго отчитал меня мужчина.
− Андрей, я очень осторожна, не переживай так.
− Я еще раз тебе говорю, прежде чем что-то сделать, советуйся со мной, − все так же хмурясь сказал мужчина.
− Я сама в состоянии принять решение, товарищ майор. Не надо со мной, как с маленькой обращаться, − обидевшись сказала я и отвернувшись от Андрея натянула на себя одеяло, давая понять, что разговор наш окончен.
− Ох, Соколова, как была вредная, такая и осталась, − проговорил Андрей, обняв меня и крепко прижав к себе.
Утром к нам в комнату зашел Гордеев, который уже более-менее пришел в себя после ранения.
− Извините меня, что вышел из строя так надолго. Рана оказалась намного сложнее, пришлось поваляться в постели, − проговорил он.
− Да ты и сейчас бледный еще. Уверен, что нормально себя чувствуешь? – спросил его Андрей, окинув взглядом.
− Уверен.
− Тогда смотри, что мы имеем на сегодня. Всеми операциями по ликвидации наших ребят заведовал совсем не фон Герцен, как оказалось, а штурмбанфюрер Гюнтер фон Риц, следовательно, он должен знать, кто предатель среди наших. А то, что он есть, сомнений не вызывает, слишком многие операции были сорваны здесь. Фон Герцен вел другие дела здесь, часто отлучался и Гюнтер исполнял его обязанности,− проговорил Андрей, показывая документы Гордееву. – Мало того, для чего-то было все выставлено так, будто бы это именно Герцен вел все дела. Ума не приложу, зачем это нужно было. Какая разница, кто из фрицев ликвидировал их по большому счету. Ели бы он не обмолвился насчет того, что он был в Познани тогда, мы бы и не знали всего этого. А так я считаю, нужно найти этого Гюнтера и проверить. Но только так, чтобы он не догадывался об этом. Не нужно привлекать внимание к тому, что мы здесь ищем.
− А вы не думали, что тот, кто сдал всех наших и о нас знает? – предположил Гордеев.
− Не думаю. Операция засекречена была на должном уровне. Никто не знал, куда нас направят. Только мы, Туз, Нина, отец Оли и еще два человека из НКВД. Более никто. Все, кто знал о проваленных операциях, все на этот раз остались в неведении. И в Польше кроме одного, очень надежного человека, никто не знает, что Миллер, Штольца и Штайнера будем играть мы, русские, − отойдя к окну ответил Андрей.
−Не нравится мне этот ваш интерес к тому, что находится на втором плане. – недовольно сказал Гордеев закуривая сигарету.
− Гюнтер систематически отводил взгляд от себя и переводил стрелки на фон Герцена. Зачем? Тебе не интересно? – спросил Андрей.
− Мне-то может и интересно. Да только из этого осиного гнезда нужно живыми выбраться, что само по себе сомнительно. А если мы копать начнем, то можем разворошить это самое осиное гнездо и тогда операцию точно завалим.
