− По поводу Гюнтера? – пожав плечами спросила она. – Не знаю даже. Вежливый, воспитанный, никогда из девчонок никого не обижает. Он больше к Лёле любитель захаживать, его наши развлечения не интересуют. Но вот в карты любит играть здесь. Такой весь аристократ из себя. Хотя я таких даже больше боюсь, чем тех, кто и крепкое словцо может применить, и напиться до поросячьего визга может. А такие, как Гюнтер, они же, как вам это сказать, не знаешь, что у них на уме. Вроде бы само благородство, а быстрее пристрелит, чем тот, кто ведет себя паршиво. Хладнокровный, вот как я могу окрестить его одним словом.
− А он всегда один сюда приходит?
− Да, один. Сегодня как раз должен быть здесь.
− Правда? – едва сдержав цепкое чувство ненависти проговорила я, поскольку все произошедшее с Васькой и его родней я всецело записала на Гюнтера, ведь он один знал, что я должна была прийти к ним в дом сегодня. А значит и подставил их всех он.
− Если у вас больше нет вопросов, вы не будете против, если я пойду к Артуру, а то он уже заскучал без меня, − послав воздушный поцелуй мужчине сказала она, и я утвердительно кивнула.
Когда Катаржина отошла от меня, Туз что-то сказал на ухо Нинке, и та повернулась к одиноко скучающему мужчине подле нее, а сам же направился ко мне. Долив мне шампанское в бокал мужчина сел рядом и тихо сказал:
− По карте почти все, передашь Андрею. Два места только не удается никак найти, а так полностью все проверено и зарисовано.
− Я не поэтому здесь, − тихо сказала я.
− А что такое? Случилось что? – спросил мужчина, затягиваясь сигарой.
Я рассказала о нашем с Андреем визите в отряд и о том, что сегодня произошло у дома, где жил Васька. Затем достала из сумочки клочок бумаги и раскрыв ладонь показала ему.
− Вот. Что это может значить?
Мужчина нахмурившись взял клочок в руки, затем вернул мне его и сказал:
− Не фриц. Не знаю, Оля. Если рассматривать вариант, что он хотел сказать тебе, кто предатель, то мальчик должен был знать, что ты не немка. Он ведь не знал этого?
− Нет, − пожала плечами я.
− Тогда я не знаю. Какой смысл в этой фразе? И никого не осталось, чтобы можно было спросить об этом? Их всех повесили?
− Да, всех. Ваську застрелили еще там, около дома, а мать и брата повесили. Может кто из подполья знал что-то еще? Когда Гюнтер тогда меня провожал, и мы помогли скрыться мальчишкам, то он сказал, что они из подполья. Но я не знаю никого, чтобы вот так можно было пойти и спросить.
− А Гюнтер значит знает, кто подпольщики? – нахмурившись спросил Туз.
− По-видимому да.
− Знает и молчит?
− Молчит. У него своя история, не будем сейчас об этом.
− Я попробую узнать все у одного человека. Может он сведет с кем-то из тех мальчишек, которые были тогда с Васькой. Завтра утром обязательно все сделаю, конфета, − усмехнулся Туз.
− Спасибо тебе, − со слезами на глазах проговорила я.
− Ну, ты чего? – притянув к себе сказал мужчина, целуя меня в лоб.
− Понимаешь, я здесь, я так близко, прям чувствую это. Но у меня так мало времени, чтобы узнать, кто информатор. Всего неделя. Кажется, что вот-вот, но мозаика так и не складывается, только все более запутанной становится. А теперь еще и приказ не трогать Гюнтера и вывезти фон Герцена. Я знаю, что это отец там всем заправляет. Он переживает, но я-то сюда ради себя ехала, как бы не звучало это кощунственно. Мне очень нужно знать, кто убийца моего Димки, кто сдал команду, − грустно сказала я мужчине.
− А Андрей что?
Я не ответила, отведя взгляд от голубых глаз мужчины, которые словно сверлили меня.
− Ясно. Он все делает по уставу. Приказ есть приказ. Так? – спросил Туз.
− Так, − проглотив ком в горле ответила я.
− Слишком он правильный для тебя, Оля. Хотя может оно так и нужно, чтобы сберечь тебе жизнь. Он был здесь пару часов назад, искал тебя и попросил, если ты сюда придешь, чтобы я тебя отсюда не выпускал и оповестил его. Он боится, что ты дел натворишь. Он беспокоится, это видно. Ладно, попробуем без него что возможно разузнать. Кстати, Лёля описала того человека, с которым встречался Гюнтер у нее. Я набросал портретик, погляди, − сказал Туз вытаскивая из внутреннего кармана пиджака бережно сложенный лист акварельной бумаги.
Взяв в руки рисунок, я долго смотрела на него и спустя какое-то время сказала:
− Я где-то видела его. Не могу только вспомнить где, − наморщив лоб проговорила я. – Я заберу, Андрею покажу, может он знает, кто это. И Андрея оповещать не нужно. Сейчас не происходит ничего такого, с чем я бы не смогла справиться.
− Да я тоже думаю так. А рисунок, конечно, бери, − сказал Туз и пока я прятала рисунок в сумку спросил. − Оль, если все выгорит, отец твой сдержит слово?
− Ты насчет обнуления твоего дела? Да, сдержит. А что такое?
− Мне с этой принцессой после всего, что между нами было, делать что-то надо, − сказал Туз, кивнув в сторону Нинки. – Она не заслуживает мужа-уголовника.
