Одна радость — кабинет гауптмана, как нарочно, идеально для моих планов, расположен в закутке за углом основного коридора. И дверь аккуратист Кригер притворил плотненько. Дверка непростая, дерматином и войлоком для тепла оббитая. И окошко у нас с двойными рамами. С прикрытой форточкой. Всё одно к одному.
— Ты чего замолчал, Пэтэр? — прервал мои прикидки гауптман.
— Так вы же больше ничего не спрашиваете, господин Кригер.
Гауптман выдвинул ящик стола, достал оттуда сигареты и спички, медленно прикурил, затянулся и также медленно выпустил струю дыма. Прищурившись сквозь сизые клубы и вертя в руках спичечный коробок гауптман поинтересовался с деланной небрежностью:
— Смотрю на тебя, Петер. Восхищаюсь и недоумеваю. Нет, правда, Теличко, — Кригер впервые идеально правильно назвал мои имя и фамилию, и где-то внутри у меня настороженно ёкнуло, — как разведчик перед разведчиком снимаю шляпу. Вам удалось провести меня дважды. Я изначально подозревал вас в связях с невыявленными коммунистами и бывшими офицерами Красной Армии. Но даже подумать не мог, что вы специально заброшены в глубокий тыл со специальным заданием. И куда? В лагерь военнопленных! Вы очень смелый человек, Теличко. Это же авантюра! И тем интереснее для меня выяснить её подоплёку. Узнав об этом, я первоначально счёл подобное заявление дезинформацией. Чушь! Чего только не придумают мои осведомители для придания значимости своим доносам! Но я решил копнуть глубже. Стоило Гельмуту…помните Гельмута, Петер? Так вот, стоило Гельмуту немного прояснить вопрос…и выплыло потрясающе много интереснейших подробностей. Я не поленился и съездил в Зеештадт. Тем более, нужно было повидаться с Иоганном, которому из-за вас задолжал двадцать рейхсмарок. Пришлось немного задержаться. И я не пожалел о потраченном времени. Уж очень много любопытного смог рассказать мне местный умелец. Его имя Александ
Если гауптман думает, что смутил меня своей пафосной псевдооткровенной речью, я, пожалуй, не буду его разочаровывать. Тем более что это несложно: метнуться зрачками вправо-влево, нервно провести ладонями по лицу, втянуть голову в плечи в ответ на настороженный скрип портупеи охранника…
Но подход у геноссе Кригера исключительно грамотный, не отнять. Ошарашить обвинением, затем похвалить, что-то сказать, о чём-то умолчать. Этакий добрый дядюшка, якобы всё знающий и понимающий в шалостях племянника, исподволь подводящий его к чистосердечному признанию.
Наградой моему лицедейству стала удовлетворённая улыбка Кригера:
— Проигрывать надо уметь, Теличко. Вы же офицер разведки! Признаюсь, я и разговариваю с вами сейчас в основном из любопытства. Мой осведомитель так и не смог прояснить цель вашей заброски в лагерь.
— Я могу назвать вам ещё как минимум одну причину, почему вы до сих пор не отдали меня Гельмуту, — решил я прервать красноречие гауптмана. Пора было вступать в игру. Форсировать ситуацию, пока она не зашла слишком далеко, а меня не ограничили в передвижении. К тому же молчать и выслушивать самодовольные разглагольствования Кригера мне уже обрыдло. Неужели он вправду верит в свои актёрские способности, активно убеждая меня в своём «любопытстве» и болтливости? Нет, хер гауптман, вам в своём лицедействе ой как далеко даже до средненьких способностей резидентов Камеди Клаб.
— И какую же? — улыбка на лице гауптмана несколько поблёкла.
— Вам очень хочется, герр Кригер, первым отчитаться перед начальником службы Кригсгефанген полковником Витте. И обойти ваших вечных конкурентов — людей группенфюрера СС Мюллера. Утрёте нос гестапо и быть вам как минимум оберстом, дорогой Отто. Выложите адмиралу на блюдечке не только несколько сотен подпольщиков, а ещё и офицера ГРУ с заданием. А там и до вступления в игру разведок недалеко. А? Это ли не успех? До Железного креста 1-го класса просто рукой подать…
— У меня может кончиться терпение, Петер, — Кригер нахмурился, в голосе его лязгнула сталь.
— Да ладно вам, Отто. Вот же я, перед вами. Мастерски изобличён. Вы справились блестяще! Осталось лишь окончательно прояснить кое-какие детали. И пообещать мне преференции. Не так ли?
