Бросаю в кипящую воду сосиску, включаю чайник для какао. Оттаскиваю дочь до того, как она на себя перевернёт горячую воду.
Всё получается на автомате. Готовить, держать под контролем Киру. Я даже не задумываюсь особо.
Материнский инстинкт во всей красе? Или просто уже настолько отработала механизм, что всё вечно под контролем?
— Ну мам, — вздыхает недовольно. — А с папой можно.
— Папа просто ещё не наловчился.
Звучит из коридора. Оборачиваюсь. Рома стоит, засунув руки в карманы. Следит за нами.
Как давно тут стоит? Муж улыбается краем губ, смотрит прямо на меня. В его взгляде…
Что-то непонятное. Смесь эмоций, но ни одну схватить не получается. Смятение? Грусть? Тревога? Тоска? Ничего радостного явно.
Странно. Раньше я Алимбаева читала на раз два. По одному «привет» могла уловить его эмоции.
А теперь — разучилась.
— Вы проголодались? — уточняет Рома, подхватив дочь на руки. — Мне ещё полчаса где-то нужно.
— Нашёл соль? — уточняю, имея в виду другое.
— Нет. Не было, всё обыскал.
Муж словно тоже отвечает совершенно другое.
Что, милый, потерялась твоя любовница?
Иди ещё поищи.
Телефон вибрирует, я вытираю руки и читаю сообщение. Сердце начинает стучать чаще. Дыхание сбивается.
Перечитываю. Нет, всё правильно. Я теперь могу…
— Кто пишет? — Рома подходит ближе. — Что-то важное?
— А, это Кристина, — вру на ходу, прячу телефон в карман. — Про встречу спрашивает.
— Юля, мы ведь решили. Это семейный отпуск. Давай ты подруг по-другому заводить будешь? Не непонятных личностей.
— Чем тебе не нравится Кристина? Ты ведь её не знаешь.
— Ты сама сказала, что она с женатым спуталась. Вряд ли нормальные девушки таким занимаются. Не хочу для тебя таких подруг.
Я едва не смеюсь вслух. Каков же лицемер! А как красиво врёт, прямая дорога в политики ему.
Значит, женатому спать со всякими можно. Но эти девушки — плохие и неправильные?
Сексизм в его лучшем проявлении.
— Она же невиновата, — дёргаю плечом, накрываю на стол. — Мужчины, милый, мудаками бывают. И лжецами. Не расскажут, а потом девушки оказываются любовницами.
— Да? — покачивает малышку на руках, впивается в меня взглядом. — А ты уверена, что она не знала? Девушки тоже врут.
— Люди вообще врать любят. Но она показалась мне милой.
— Юль, не надо. Я против, чтобы ты со всякими змеями дружила. Кто знает, почему она вдруг подружиться захотела. Не хочу, чтобы потом тебе было больно.
— А что, со мной дружить нельзя? Слушай, Ром, не указывай мне. Я же не критикую твою дружбу с Никитой.
— Потому что мы не дружим. Мы просто…
— Соучастники.
Прозрачный посыл, который муж улавливает. Застывает на месте, сглатывает. Его взгляд снова бегает.
Я сегодня в ударе. Бью словами так, что муж постоянно дёргается. Чувствует подставу.
Невинно облизываю ложку со сметаной, смотрю на него. Делаю паузу, чтобы точно перенервничал.
— В ваших попойках, — добавляю, сжалившись. — Вы ведь любите где-то там потусить компанией.
— А, — выдыхает шумно. — Да. Но ты никогда ничего не говорила против Никиты.
— Ну, он ведь твой друг. Я не лезу.
— Значит, он тебе не нравится?
— Ммм, не очень. Как по мне, он ведёт себя слишком развязно, как для семейного человека.
— В каком плане — развязно?
Рома напрягается. Венка на его лбу вздувается, пульсирует в такт дыханию.
В этот раз я не ждала такой реакции. Не подбирала слов. Но, похоже, задела что-то, про что ещё не знала.
Иначе зачем так реагировать?
— Да просто, — взмахиваю рукой. — Слишком он… Наглый, наверное. Просто не ведёт себя как мужчина, у которого есть жена дома. Его, кажется, вообще никакие правила отношений не волнуют.
— Кирусь, иди погуляй, — просит муж резко, опуская её на пол.
— Я хочу кушать, — упирается дочь.
— Ладно. Кушай.
Я не успеваю среагировать. Рома приближается ко мне, хватает за руку, а после тянет за собой.
В лицо бьёт свежий воздух. А через секунду я бьюсь лопатками о стену. Рома сжимает мои плечи, нависает.
Тёмно-синие глаза мужа превращаются практически в чёрные. Там шторм бушует. Злой настолько, что всё тело дрожит.
— Юля, — моё имя звучит каким-то проклятием. — Он что-то сделал?
— Что? — я переспрашиваю, не понимаю.
— Никита. Он к тебе приставал?
Вопрос мужа сбивает меня с толку. То есть… Он настолько плохо думает о своём друге?
Я едва не выпаливаю категоричный отказ. Если бы Никита распускал руки, то уже бы получил удар по своёму нижнему другу.
И мужу я бы рассказала. Я всегда всё рассказывала. Поэтому такой вопрос — бессмысленный!
Но я прикусываю губу вовремя. Молчу, отвожу взгляд. Не знаю, что ответить? Да? Нет? Аррр, как сложно.
Я не собиралась портить отношения Ромы с кем-то ещё. А могла.
Я не жаловалась свекрови, хотя она бы прочистила сыну голову. Утешала Киру, чтобы она плохо не подумала про папу.
Даже когда притащила дочь на работу к Роме — я знала, что он справится. И не потеряет должность из-за этого.
Неправильно впутывать ещё как-то. Его измены между нами двумя. Я только ему мщу.
Но Никита ведь действительно соучастник. Он прикрывал мужа, сам гулял от своей жены. И обсуждал меня с Ромой как…
