— Меня не должно это заботить, — прошептала я себе под нос, доставая из ящика чистый лист и писчие принадлежности.
Из-за череды событий я напрочь позабыла об отце. Собиралась ведь написать ему письмо и предупредить о намерениях графа. Хотела попросить папу быть осторожнее. Но едва опустила перо на бумагу, как не смогла подобрать слова.
Черная клякса разрасталась, а я продолжала напряженно на нее смотреть. Все так запуталось. В памяти сиял яркой звездой поцелуй с Агфаром. От одной мысли о том моменте по телу пробегал холодок и волоски на руках вставали дыбом. Но также я помнила наши многочисленные встречи, его резкие слова, приказы, отвратительные поступки, пренебрежение во взгляде и мое стойкое ощущение, что он не видит во мне разумного человека — лишь маленькую глупую мышь, которую поймал в капкан.
Где правда? И чему верить?
Белый лист с большим черным пятном остался лежать на столе. Я не смогла собраться с мыслями и написать пару строк. Терзала себя предположениями, догадками, выводами. Но снова и снова возвращалась к поцелую, и все убеждения разлетались на мириады крупиц, превращаясь в ничтожную пыль.
А розы цвели. Я ощущала сердцем красоту этих цветов весь день, вечер, ночь, утро. Засыпала с мыслями о несомненно красивом мужчине и просыпалась с его именем на устах. Словно помешанная, проживала подаренный им момент снова и снова. С закрытыми и открытыми глазами. Глядя в городскую даль. В задумчивости сидя над ужином или завтраком. Хотела бы вернуть себе холодную рассудительность, но чувства…
И на стук в дверь я ответила, не задумываясь. Смотрела на себя в зеркало и, будто хорошо отлаженный механизм, поправляла только что заплетенные волосы. Очнулась, едва заметила в отражении черный мужской жилет, расшитый серебряными нитями.
Подобралась, хотела обернуться. Но на плечи легли ладони графа, не позволив мне посмотреть на него. Я даже не увидела лица. Лишь торс с обрезанной краем зеркала головой.
— Я с Илинаей уезжаю в родовое имение за городом.
Не представляя, куда деть глаза, я опустила их на щетку для волос, которую еще держала в руках. Как сделать вид, будто поцелуя не было? Смогу ли вести себя с графом как раньше? И как теперь его воспринимать?
— Мы вернемся завтра. А к тому времени тебя здесь быть не должно.
— Вы меня отпускаете? — попыталась я подняться, но сильные руки не позволили сдвинуться с места.
— Сегодня после полудня мимо дома будет проезжать почтовая карета. Возьми с собой Молли и езжай до границы Шорских земель. Там сними экипаж и отправляйся по одной из трех дорог. К тресанцам, к храму Айны в Оклике или… Хм, направо не сворачивай — она ведет к Чернолесью.
Я хотела что-нибудь сказать, но Агфар сжал пальцы на моих плечах, чтобы молчала. А есть смысл?
— Почему нельзя отправиться к отцу?
— Лисая, чем ты меня вчера слушала? — разозлился граф и развернул меня. Сел на корточки. Посмотрел потемневшими глазами, сейчас напоминающими бушующее во время урагана море. — Или далеко отсюда, или здесь, со мной. Выбора нет, поняла? Не вздумай ослушаться!
Агфар нахмурился и тут же поднялся. Собрался было уйти, но вернулся и кинул на стол звенящий мешочек монет. А после засунул руку в карман, обошел меня со спины и достал из волос заколку.
Она глухо ударилась о стол. И стоило мне потянуться к прическе, как почувствовала легкое давление на голову и пальцы, скользнувшие по виску и скуле.
— Если не хватит золота, продашь ее. Надеюсь, мы больше не увидимся.
— Милорд, зачем так категорично? — подалась я за ним.
Граф обернулся у самой двери, одарил меня гневным взглядом. Злился. Но из-за чего? Не потому ли, что не хотел расставаться и сейчас шел против своей воли, чтобы… на самом деле защитить? От самого себя. От возможных последствий. От выжженной пустыни в груди, как он вчера выразился. Может, причина вчерашнего поцелуя не в созданной им связи, которая будто подталкивала его ко мне? Вдруг у Агфара возникло другое желание — не разрывать ее? Сохранить, уберечь и, вероятно, укрепить.
Или же мне показалось? Вдруг я снова начала придумывать то, чего на самом деле нет, но подсознательно хотела бы, чтобы было?
Возможно, граф не проявлял заботу, а пытался самым простым способом избавиться от проблемы в моем лице. Не сумел разорвать связь. И теперь прогонял, завуалировав все стремлением помочь.
А поцелуй тогда — логическое завершение. Яркая жирная точка, которую обычно ставят в конце хорошей или плохой истории.
— Лисая, без самовольств, — предостерегающе покачал головой Агфар, нарушив минутное молчание. — Я рассказал, как ты должна действовать. Без вариантов.
Он кивнул на прощание и скрылся за дверью. Ворвался, будто ураган, развеял мои приятные мысли о нем и исчез, словно и не появлялся вовсе. Поставил перед фактом. Не предоставил выбора. Снова решил все за меня. Что за несносный человек?!
Я обреченно вздохнула и села. Посмотрела на себя в зеркало. Наткнулась там взглядом на свою заколку, одну из множества невзрачных безделушек, и потянулась к волосам.
