— Я не знаю, когда приеду. Скорее всего, поздно, — надевая в прихожей пальто, сообщаю дочери. — Никому не открывай, даже к двери не подходи. У меня есть ключи. Допоздна не засиживайся — завтра в школу рано вставать, — поправляю прическу, заглядывая в зеркало. Эта бордовая помада казалась мне уместной к черному платью, но я ее стираю. — Так, что еще… — посматриваю на Дашку. — Посуду помыть, блузку школьную погладить.
— Посуду вымоет посудомоечная машина, а блузку я завтра не надену. Надену тот бежевый костюм.
— Он спортивный. Елена Федоровна опять в классном чате мне вынесет мозг про форму.
Дашка закатывает глаза.
— Пофиг.
— Тебе-то пофиг, а она позорит меня прилюдно, что мне плевать, как выглядит дочь. Надень блузку и брюки, — настаиваю я.
— В блузке холодно, — морщит нос Дашка.
— Надень сверху кардиган.
— Ага, и шаль с валенками… — фыркает она.
— Всё! — обрываю ее иронию. — Я и так «мать года», как выяснилось. Блузку погладить, посуду помыть, никому не открывать, спать лечь рано! — снова крашу губы, но уже менее ярко, и наношу на шею капельку духов.
— Все-таки ты врушка, — хитро щурится Дашка.
— Чего это?
— Ты говорила, мужчины у тебя нет.
Все никак не могу привыкнуть, что дочь у меня взрослая и уже все понимает. Мне казалось, я вот только недавно ее родила. Так отчетливо помню тот день, как увидела ее впервые, как поцеловала в носик…
А теперь этот носик хитро морщится и спрашивает у меня про мужиков. Как быстро летит время. Неумолимо. Мне же вот только было восемнадцать…
— Тогда не было. А сегодня, походу, случится, — выдыхаю, посматривая в телефон, куда приходит сообщение, что машина от Константина Леонидовича подана. — Ты против?
— Да нет. Ты девочка взрослая, — усмехается Дашка. — Только папу нового мне не приводи.
— Какой «папа»? — отмахиваюсь я. — Нам твоего выше крыши. Так просто. Не вывожу я одна. Мне нужен мужчина. Ладно, всё, я пошла, закройся.
Убеждаюсь, что Даша закрылась, и спускаюсь вниз.
Меня ждет темно-синий «БМВ». Красивый, глянцевый, навороченный, из которого выходит парень лет двадцати пяти.
— Наталья Николаевна?
— Она самая.
— Я Дмитрий. Присаживайтесь, — открывает мне дверь внедорожника. Оглядываюсь на свои окна и вижу, как Дашка наблюдает, ухмыляясь.
О боже, еще подумает, что у меня роман с этим смазливым мальчишкой. Быстро сажусь в машину.
Всю дорогу волнуюсь, как девчонка. Нет, я уже не раз посещала Константина Леонидовича. Только это всегда было на нервах и злости, тогда я не волновалась. А сейчас, если он докажет, что непричастен к закрытию моей пекарни… Все случится.
Всю дорогу думаю о том, что надо было надеть все-таки красный комплект белья, вместо черного. Самой смешно. Но я уже не помню, когда последний раз так волновалась о надетых трусах.
Доезжаем мы быстро. Все тот же комплекс, та же подземная парковка…
— Вас проводить? — предлагает парень.
— Нет, я знаю дорогу, спасибо.
Парень удаляется, а я поднимаюсь на лифте вверх. Совсем не вовремя звонит телефон, смотрю на экран, полагая, что это Дашка. Но это Евгений, свет моих очей, чтобы он провалился. Я и так зла на него за закрытие пекарни. Но это еще не доказано. Поэтому сбрасываю звонок.
Лифт останавливается, выхожу, звоню. Дверь распахивается.
Ох, кто-то готовился. Эта самоуверенная сволочь в распахнутой рубашке вальяжно взмахивает рукой, пропуская меня вперед.
— Добрый вечер, — здоровается.
— Добрый, — киваю, позволяя снять с меня пальто. В моей сумке снова звонит телефон. Не могу проигнорировать, потому что у меня дочь одна. Не очень внимательная дочь, с которой может случиться все что угодно. Но это снова Евгений.
— Ответь, — подсказывает мне Константин, заглядывая в экран.
— Да не хочу я. Твои барские уши не выдержат моего мата, а других слов к этому мужику я не найду.
— Ответь сдержанно, делая вид, что не знаешь, что пекарню закрыл он.
— А это он? — выгибаю брови.
Константин положительно прикрывает глаза.
— Точно?
— Ответь на громкой, — настойчиво произносит он.
Ладно.
Делаю глубокий вдох.
— Да? — спокойно отвечаю я.
— Как дела?
— Не очень.
— Я заеду? Не поздно?
— Нет, ты не заедешь, — начинаю нервничать. Скажу, что не дома, — выслушаю лекцию про безответственную мать.
— Наташа, — вздыхает Евгений. — Я же по-хорошему хочу помочь.
— В чем помочь? — смотрю на Константина, который убирает локон с моего лица за ухо.
— Ты сказала, что дела у тебя не очень.
— Это твоих рук дело, да?
— Ты о чем?
— А ты о чем?! — не выдерживая, повышаю голос.
Костя качает головой.
— Спокойно, — шепчет он мне.
— Хорошо, я знаю, что твою пекарню закрыли и тебе грозит уголовное дело, — выдает Евгений.
— Откуда такая осведомленность?
— Так, нашептали. Все можно решить. Я заеду?
— Не заедешь. У меня есть мужчина, который все решит!
Сбрасываю звонок. Поднимаю глаза на Константина.
— Он решит, — смеется, положительно кивая. — Проходи, — указывает в сторону гостиной, отбирая у меня телефон и закидывая его в мою сумку.
Прохожу. Приглушенный свет, напольная подсветка. Вот здесь меня и поимеют сейчас. Без чувств, любви и нежности. Без прелюдий. Но я взрослая девочка, и иллюзии остались позади.
