— Вино, мартини, игристое? — предлагает Константин.
— Ничего. Воды.
Константин кивает и наливает мне в баре воды со льдом.
— Тебе идет это платье, — выразительно меня осматривает, подавая бокал. Несмотря на то, что у нас «сделка», я готовилась. Да.
— Ох, неужели на мне не тряпки? — иронично усмехаюсь, присаживаясь на диван.
— Сегодня — нет.
— Так себе комплимент, но спасибо.
— Предпочитаю говорить то, что думаю. Так честнее, не находишь?
— Нахожу, — отпиваю воды. Мой взгляд скользит по мужской груди в распахнутой рубашке. Я неспециально. Просто, когда кто-то открывает тело, невольно привлекает внимание. Грудь подтянутая, кожа смуглая, с легкой порослью волос. Резко поднимаю глаза, осознав, что зависла. Константин ухмыляется.
— Ты больше не отвечаешь на его звонки и исключаешь все встречи. Дальше общаться с твоим бывшим мужем буду я.
— Это невозможно. У нас дочь.
— Встречи с дочерью — только на нейтральной территории. Никто не забирает у него ребенка, но я забираю тебя.
— Иногда думаю, где раздают столько самоуверенности? — улыбаюсь ему.
— Какой есть. Придется смириться. И да, переименуй его в телефоне.
— Что? — не понимаю.
— Он записан у тебя как «Муж».
Вообще я давно хотела это сделать. Все как-то руки не доходили. Но теперь из принципа не сделаю.
— Мы еще не стали любовниками, а уже столько требований. Не уверена, что вывезу ваш тираничный характер, Константин Леонидович.
— Всё просто: ты делаешь, как я говорю, а я не требую ничего сверхъестественного.
Закатываю глаза.
— Ты еще не предоставил мне доказательства.
— Вот они, — кивает на синюю папку на столе.
Беру ее, открываю. Копия чека из пекарни. Ах, те два курника, которые Евгений забрал с собой. Экспертиза, заявление, справка об отравлении — не на его имя, а на имя свекрови. Даже заявление в прокуратуру.
Поднимаю глаза на Константина.
— А у Евгения двоюродный дядя в прокуратуре... — выдыхаю.
— Люблю умных женщин, которым ничего не надо пояснять. Ты в курсе, что в твоей выпечке нашли ртуть?
— Что? — распахиваю глаза. — Как она туда попала?
— Стараниями твоего бывшего, полагаю. Отличная схема. Это уголовное дело...
— Он меня в тюрьму решил упечь? — задыхаюсь от возмущения.
— Не думаю. Но метод давления хорош. Или решил сыграть в «рыцаря», который тебя спасёт. За твою благодарность, естественно.
— Да, вам ли не знать такие схемы.
— Не язви. Я привык получать то, что хочу. Сейчас хочу тебя. Условие выполнено?
— Выполнено, — киваю, оставляя папку на столе. — Когда вернут пекарню и снимут обвинения?
— Деловой подход? Рационально, — усмехается. — Правильно, пользуйся мной и моими возможностями.
— Конечно. Между нами же сделка.
— Совершенно верно, — цинично улыбается. — Раздевайся. Детали обсудим позже.
Сегодня на ней правда сносное шелковое платье. Ей идет шелк и черный цвет. И не потому, что, как она полагает, что он ее стройнит. А потому что контрастирует с ее белой кожей. Но больше всего мне нравится видеть это платье на диване, отдельно от Наташи.
Не сдерживаю ухмылку, когда понимаю, что Наталья готовилась к нашей встрече и интимному исходу. Красивое черное белье, кружева на бюстгальтере, который не скрывает соски. Но главное, это непрактичные чулки вместо колготок. Мало кто из женщин надевает чулки просто так.
И я оценил. Ведь понимала, чем все закончится, так зачем нужно было сопротивляться? Женщины прекрасно нелогичны.
Мне не хочется торопиться. Хочется узнать, какая она на пике возбуждения. Поднимаюсь с кресла, снимая рубашку, смотря Наталье в глаза.
Медленно иду к ней, сглатывая первую горячую волну возбуждения.
— Может, выключим свет? — предлагает Наталья, неосознанно отступая от меня.
— Секс без света под одеялом — не мой формат, — снова усмехаюсь. — Пойдем в ванную.
— Зачем? Я была в душе перед выходом, — нервно облизывает губы. И вроде не девочка давно, но почему-то ловит панику перед близостью со мной. И это тоже возбуждает. Неразвращенная женщина всегда привлекает.
— А мы и не мыться, — взмахиваю рукой в сторону ванной.
Пропускаю Наталью вперед, включаю подсветку над большим зеркалом над раковиной. Вот так идеально для моего сценария.
— Встань лицом к зеркалу, руки на раковину, — велю ей, понижая тон.
— А ты случайно не из этих? — снова нервно усмехается, но встает, как я ей сказал, опираясь руками на каменную раковину.
— Что ты имеешь в виду? — веду пальцем по ее плечу, скидывая бретельку бюстгальтера.
— Увлекаешься БДСМ? — сама спрашивает, сама же и пугается своему предположению.
— Если да, то это что-то меняет? — интересуюсь я, скидывая и вторую бретельку.
— О таком надо предупреждать. Я не готова к извращениям, — наблюдает за мной в зеркало.
— А что для тебя извращения? — наклоняюсь, целую ее плечо.
— Не знаю. Все, что выходит за рамки.
Ее кожа покрывается мурашками, когда я веду по ней губами и одновременно расстегиваю бюстгальтер.
— Рамок нет и быть не может. Секс, загнанный в рамки, становится скучным, пресным и рутинным.
