— Но вы-то по мне недавно ударили, пока я была уязвима.
— Прости, — упирается руками в стойку, давя на меня своим стальным взглядом. — Если хочешь, это слабость. Я вдруг понял, что не хочу тебя отпускать, что хочу большего, что… — глотает воздух.
Ох, как ему сложно обнажаться.
— Ну тогда другое дело, — снова иронизирую. — Когда люди понимают, что не хотят отпускать, они сразу же расстаются.
— Это все не укладывалось в мое мировоззрение. Если хочешь, это лишение свободы и ментальной независимости. И я решил все оборвать на корню. Отпустить. А когда словил твою реакцию и понял, что ты не хотела расставаться, меня порвало. Я вдруг четко осознал, что если узнаю, что ты будешь с другим, убью нахрен обоих. Поэтому ты будешь только со мной.
— М-да, мужчина-собственник, деспот и диктатор — предел мечтаний, — усмехаюсь, закатывая глаза.
— Наталья, прекрати! — качает головой. Обходит стол, подходя ко мне вплотную. Обхватывает мой подбородок, заглядывает в глаза.
— Останешься?
— А слабо в любви признаться? — улыбаюсь я.
— Люблю… — выдыхает он. — Ответные реверансы будут?
— Э, нет, — пытаюсь увернуться от его наглых рук. — Мое признание надо заслужить.
— Ой, замочили, — снова впивается мне в губы, одновременно пытаясь стащить с меня блузку.
Протестующе мычу, уворачиваясь от его поцелуев.
— Ты сказал, просто ванная и спать! — упираюсь в его грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Я передумал, — снова в наглую захватывает мои губы и дергает блузку, отрывая пуговицы, которые со звоном рассыпаются по плиточному полу.
К вечеру летняя духота немного сошла, и стало дышаться легче. Меня не было дома неделю. Рабочая поездка затянулась из-за форс-мажора. Я вымотался больше морально. Группа моих подчиненных из аэропорта сразу поехала в бар праздновать сложную, но удачную сделку. А я уже, наверное, стар для таких подвигов. Мне просто хочется домой. А может, дело и не в возрасте. Раньше не особо хотелось. Что изменилось сейчас?
А изменилось многое. Дома меня ждет женщина.
Долгие годы я полагал, что это все никому не нужная лирика. Мне, наоборот, нравилось, когда меня никто не ждет. Мой дом — только сугубо мое личное пространство. Мне не нужны были там посторонние люди, чужие вещи и запахи. Мне было в кайф одиночество. Я отдыхал только сам с собой в полном умиротворении.
Но все поменялось…
Меня начала раздражать автономность Наташи. Ее желание сохранить дистанцию, и нежелание сближаться. Меня накаляло и выводило из себя, что я не знал, где она и с кем, когда не со мной. И я сам лично (кто бы мог подумать) настоял на ее переезде ко мне. Я настолько не в себе от этой женщины, что творю несвойственные себе вещи.
Но моего желания оказалась мало.
Наташа у меня дама с характером. И мне снова буквально шантажом и силой пришлось уговорить ее почтить своим вниманием мой дом.
Как оказалось, все самые ценные вещи даются нам с трудом. И, наверное, так и должно быть. Если бы мне все досталось легко, наверное, я бы это так не оценил.
Паркую машину в гараже, выхожу, дергая ворот, ослабляя опостылевший галстук. На широких мягких качелях возле дома сидит Дарья, что-то строча в телефоне, не замечая меня.
Естественно, Наталья переехала ко мне с дочерью.
Меня, как ни странно, не трегирерил этот момент. С Дарьей я нашел общий язык гораздо быстрее, чем с ее мамой. Иногда Наташа психует по этому поводу, потому что Даша, понимает, кто главный и решает некоторые вопросы через меня. Девочка далеко пойдет, в хорошем смысле этого слова.
Конечно, я ей не отец и не претендую на его звание. Отец у нее есть. Который по-своему, но любит дочь.
Замечаю на веранде нашего дома обилие подвесных горшков с уже цветущими сиреневыми цветочками. А на идеально отполированном столе — цветастую скатерть. Это просто вандализм — вот так портить стиль моего дома, накрывая стол из ценной породы дерева скатертью.
Закатываю глаза, присаживаясь рядом с Дашей, «любуясь» этим безобразием. Чья-то пятая точка сегодня будет выпорота.
— О, привет, — снимает наушники Дашка, замечая меня. Киваю. — А мама тебя не ждет. Она сказала, ты прилетишь завтра.
Да, мы почти сразу перешли на «ты». Я уже говорил, что с дочерью Натальи мне гораздо легче общаться, чем с ее матерью.
— А я прилетел сегодня, — выдыхаю я. — Что это за безобразие? — указываю глазами на скатерть и цветы.
— Мама… — разводит руками Дашка, хитро улыбаясь.
— А ты куда смотрела?
Как ни странно, наши вкусы в минимализме и консерватизме очень схожи с Дашей. Что бесит Наталью.
«Иногда мне кажется, что она больше твоя дочь, чем моя», — цитата из Натальи.
— Я ей говорила, что это полная безвкусица и эти цветочки убьют всю идею интерьера, — скептически произносит Даша. — Но ты же знаешь маму, — усмехается. — Легче согласиться.
— Знаю, — выдыхаю я, — Как в общем твои дела?
— Да все норм. С матерью небольшой дисконект, — хитро щурит глаза.
Вздергиваю брови.
