— Я хочу вот такую сумку, — показывает мне телефон. Что-то очень девчачье, с обилием брелоков. — А мама говорит, что это бесполезная трата. У меня куча сумок и еще одна за такие деньги мне не нужна, — надувает губы. — А она мне очень-очень нужна, — строит мне глазки.
— Скинь мне ссылку.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — быстро перекидывает мне ссылку.
Киваю, поднимаясь с качелей, иду в дом к хозяйке, которая вероломно сносит все идеи моего дорогого дизайнера.
Прохожу. В доме пахнет свежим хлебом. Раньше здесь пахло чистотой, иногда коньяком и сигарами. А теперь выпечкой. С этим я уже давно не борюсь. Наташа не признает магазинного хлеба. А я и вовсе редко его ем. Но свежий домашний хлеб с хорошим сливочным маслом и кофе по утрам — это истинное наслаждение.
Точно старею. Мне стали нравится простые вещи. Слава богу, в моей гостиной, кроме бежевых штор, которые Наталья отвоевала еще месяц назад, ничего не поменялось.
Чисто, уютно. Наталью не наблюдаю. Поднимаюсь наверх. Дверь в нашу спальню приоткрыта. Тихо вхожу, замечая Наташу за туалетным столиком. На ней простой домашний сарафан в стиле ее балахонов. Но я привык. Дома это даже удобно. Быстрый доступ к телу.
Она смотрит не на себя в зеркало, а на стол, где лежат пока непонятные мне предметы и бумажка.
Я не крадусь и не скрываю своего присутствия, но Наталья словно в трансе меня не замечает. То, на что она смотрит, ее явно не радует. Она сжимает в руках щеки и глубоко вздыхает.
Ну и что мы еще натворили, пока меня не было?
Подхожу к ней и опускаю ладони на плечи.
Наташа вздрагивает, подпрыгивая на месте. Поднимает глаза на зеркало и встречается со мной взглядом. Испуганно сгребает все, что было на столике, и нервно запихивает в ящик.
Молча наблюдаю, пытаясь понять, что происходит. Такой растерянной и испуганной я ее не видел никогда. Обычно моя Наташа не теряется. Ей слово, она мне десять в ответ. В общем, не скучно живем.
— Добрый вечер, — наклоняюсь, проводя губами по ее волосам, вдыхаю.
— Привет, — пытается улыбнуться, но выходит плохо. — Почему не предупредил? Я думала, ты завтра прилетишь, я ничего не приготовила, — начинает нервно тараторить, волнуясь, что мне совсем не нравится.
Соскакивает с места, быстро целует меня в щеку.
— Я тогда сейчас быстро что-нибудь придумаю. Хочешь семгу? — продолжает суетиться. — Ты пока прими душ, — быстро идет в сторону выхода.
— Стоять! — рявкаю я.
Наталья останавливается.
— Ну-ка, иди ко мне! — Идет, опуская глаза в пол, кусая губы. — Что происходит?
— Ничего не происходит. Ты просто меня напугал.
И ведь волнуется очень. Нервничает.
— Что ты спрятала в стол?
Тоже начинаю беспокоиться, потому что ее паника передается мне.
— Да так, мелочи по-женски, — отмахивается она.
— Тогда мне можно посмотреть? — подхожу к столу, медленно выдвигая ящик. И тут Наташу срывает.
— Да, боже мой! — подлетает ко мне. — Все равно ты рано или поздно узнаешь. Чего тянуть-то! Я беременна! — выдает она.
И у меня не остается сомнений: в столе лежат три положительных теста и справка с женской консультации о беременности.
Пауза.
Тишина.
Наташа, кажется, не дышит в ожидании моей реакции. А я продолжаю смотреть на тесты. И я не знаю, что чувствую. Мне сорок семь, становиться еще раз отцом я не планировал. Все это повисает в воздухе, между нами. Нет, я не зол. Не огорчен. Я в растерянности. Это неожиданно. Даже не помню, когда последний раз был так растерян.
— Давно узнала? — голос ровный, спокойный. Продолжаю смотреть на тесты, а надо бы на свою женщину. Которая, черт побери, ждет моей реакции.
— Заподозрила еще две недели назад, — выдыхает она. — Но узнала точно только сегодня.
Провожу руками по полосам. Мне почти полтинник. В этом возрасте многие становятся дедами.
— Я понимаю, что мы не планировали. Я сама в шоке. Не понимаю, как так вышло. Хотя понимаю, я меняла гормональные, и…
Тихо! — обрываю ее оправдания. Потому что это уже лишнее. Все уже случилось и не важно как.
Все-таки поднимаю глаза. Смотрю на нее, такую же растерянную и открытую. Это моя женщина. Дорогая мне, красивая и отличная мать.
— Ты не рад, да?
— Мне нужно просто осознать, — прикрываю глаза.
— Я аборт делать не буду! — категорично заявляет она.
А вот и Наталья Николаевна очнулась.
— Какой аборт? Что ты несешь? — качаю головой.
Иду к комоду, открываю ящик, достаю коробочку с кольцом, которое Наталья так и не приняла от меня раньше. Но теперь вопросов не будет. Теперь выбора у нее нет.
— Кость… — отходит от меня на пару шагов.
— Не-ет, теперь не отвертишься, — усмехаюсь я.
Дело в том, что я делал ей предложение дважды, мать ее. Наташа уворачивалась. Апеллируя тем, что бумажки и загс — это прошлый век. Какая разница, если мы и так вместе, и что-то в том же тоне. Отчасти я согласен. Но чувство собственничества требует присвоить ее окончательно. А Наталья Николаевна, видите ли, замужем уже была, и ей там не понравилось.
— Давай сюда свой пальчик.
— Костя… — выдыхает. — Сейчас не обязательно жениться, чтобы родить ребенка.
— Обязательно! — сам беру ее руку и практически насильно надеваю кольцо. — Какой у нас срок?
— Шесть недель.
