Злата улыбнулась и пожала плечами. Всё это она прекрасно знала, но навещавшие её родители свой вердикт объявили довольно чётко: дистанционное обучение и жизнь под постоянным надзором. Они не могли допустить, чтобы с ней что-то произошло.
— Родители не дадут, они даже уже забрали документы из университета, — Злата не хотела жаловаться и ныть, но слова почему-то лились сами собой. А мужчина, вопреки его обычному пренебрежению не перебивал. — Они хорошие, заботятся обо мне. Правда, им со мной совсем не повезло.
Паве Аркадьевич непонимающе прищурился, видимо, ожидая ответа. Девушка выдохнула, минуту подумала и снова заговорила. Только в этот раз голос её звучал намного тише, не напоминая звенящий ручей.
— У меня была старшая сестра: её звали Злата, — начала девушка и прикрыла глаза, окунаясь в тяжёлые воспоминания. — Она сильно болела, и ей требовалась пересадка костного мозга, но, к несчастью, родители нигде не могли найти донора, который мог бы спасти мою сестру. Они надеялись, что, если у них появится другой ребёнок, то он сможет стать донором, но…
— Не вышло, — Павел Аркадьевич не заставил её договаривать и озвучил всё сам. Подобные случаи встречались в его практике часто, и он научился относиться к ним достаточно хладнокровно, но в этот момент девушку ему стало по-настоящему жаль.
— Вот, видите как… А они, несмотря на это меня любят, заботятся, разве я могу их винить? — Тихо добавила Злата и посмотрела на мужчину, словно бы пытаясь отыскать в его глазах какую-то поддержку. — Жить с ребёнком, который не смог спасти того, кого ты так сильно любил смог бы, наверное, не каждый.
— Это просто природа или генетика, так бывает, и здесь никто не виноват. — Ответил Павел Аркадьевич, стараясь удержать на лице привычную невозмутимость. — А игрушка эта от сестры досталась?
— Нет, — Злата опустила голову, понимая, что сейчас дошла до одного из своих самых тяжёлых воспоминаний. — В школе, когда я была на домашнем обучении, ко мне иногда разрешали приходить одной девочке, дочке знакомых моих родителей. Она была замечательной, и мы с ней быстро подружились. Играли, рисовали, делали уроки, ей всегда было дело до того, как я. Знаете, мы даже хотели поступать в один университет.
Девушка горько усмехнулась и до боли закусила щёку изнутри, чувствуя, как в уголках глаз собираются предательские слёзы. Она же уже научилась говорить об этом почти равнодушно. Говорить как об истории, произошедшей с кем-то другим, а совсем не с ней, но сейчас почему-то подзабытые эмоции накатывали волной.
— Этого медвежонка она подарила мне этого медвежонка незадолго до смерти, — Злата обняла себя руками, собираясь с силами, но мужчина снова закончил за неё.
— Онкология? — Пациентка кивнула. —
Просто. Почти одно слово без множества добавлении. Но, кажется, по-настоящему искренне. Ведь в его глаза Злата, действительно, увидела неподдельное сожаление. Не давая себе времени подумать, девушка встала со стула, спешно сократила расстояние между ними и осторожно села к мужчине на колени.
Пациентка как-то по-детски обняла его за шею и тут же уткнулась в неё носом. Глупый жест и в их ситуации совершенно недопустимый, но почему-то, находясь в такой позе, ей казалось, что она спряталась от всего мира, где её больше никто не найдёт.
Мужчина хмыкнул. В последнее время он слишком часто чувствовал себя психологом. Павел Аркадьевич в очередной раз шумно выдохнул, он был уверен, что очень скоро пожалеет об этом, но в моменте мужчина, действительно, этого хотел.
— На меня посмотри, — попросил Павел Аркадьевич, проводя ладонью по её волосам.
Злата испуганно отстранилась от его шеи и посмотрела в мужские глаза. Особо она ничего не ожидала, разве что думала, что Павел Аркадьевич как любой адекватный человек на его месте её прогонит.
Павел Аркадьевич уже давно не был наивным юнцом и прекрасно понимал, что находиться рядом с женщиной,
И мужчина сорвался, чересчур рано,