Без причин (СИ) полностью

Девичьи руки отчаянно зарывались в его волосы: трепали, гладили отросшую шевелюру, в то время как он просто внаглую обхватывал пальцами её округлые ягодицы. Сжимал в своих ладонях и вплотную притягивал пациентку к себе, заставляя вжаться в своё тело максимально близко.

А Злата в ответ почему-то не тормозила, не останавливала, только, напротив, подавалась вперёд, позволяя ему делать всё, что хочется. Выгибалась в его руках, совершенно забыв, кто она и где. Настолько мягкая и податливая, что всё внутри Павла Аркадьевича горело от этого ощущения.

И хотя врач искренне пытался прогнать наваждение, пациентка каждый раз возвращала его в приятную реальность, плавными касаниями опускаться всё ниже и ниже. Маленькие ладошки скользили под тканью его водолазки, огибая сначала грудь, а потом и напрягшийся живот.

— Прекрати, — прошипел Павел Аркадьевич, когда губы Златы вдруг ощутимо коснулись шеи. — Засос хочешь оставить? Глупо, прям как в дешёвом порноромане.

Последняя фраза прозвучала иронично, но, когда юркие зубки пылко прикусили кожу на шее, стало не до смеха. По телу в который раз прошёл ток, мужчина снова пытался колко её остановить, но Злата, будто бы не слышала его и продолжала играться, как маленькая капризная кошечка, всё больше и больше пробуя границы дозволенного.

Прикусывала и тут же зализывала, кружа язычком по начинающему темнеть местечку, в то время как хрупкие пальчики уже вовсю начинали воевать с пуговицей на его джинсах.

И хотя обычно Павла Аркадьевича невинные овечки, откровенно говоря, не привлекали, этой невыносимой пациентке он неожиданно для самого себя разрешал всё, потому что её чёртовы неумелые ласки заводили не хуже отточенных движений соблазнительницы.

Настолько, что грудь мужчины просто ходила ходуном от переполняющего его эмоционального напряжения, а сердечный ритм девушки и вовсе превращался в настоящую аритмию.

Их дыхание сбивалось, губы начинали болеть от поцелуев, а осознание запретности происходящего всё ещё отчаянно тарабанило в голову. Здравый смысл внезапно капитулировал, и больше никого из них так и не посетил. Этим вечером его просто не существовало.

Остались только они. Вдвоём.

Не дав себе передумать, мужчина резко поднялся на ноги и уверенно подхватил Злату, заставив её оплести его ногами, словно лиану. Он вплотную прижал её к себе, чтобы она не упала. Причём, хватка была такой силы, что глаза девушки от нового притока возбуждения загорели ещё больше.

Действительно, упасть в его руках она совсем не боялась, почему-то подсознательно зная, что он удержит, только вот при виде такого исходящего от него огня, у неё подгибались даже пальчики на ногах.

В несколько шагов врач приблизился к двери и почти вслепую закрыл небольшое помещение от посторонних глаз. Правда, после этого рационального действия остатки благоразумия исчезли напрочь.

Дойти до маленького диванчика оказалось тяжело, а вот опуститься на него вместе с вожделенной ношей легче лёгкого. Мужчина наскоро удобно расположил девушка на себе и посмотрел в глаза, которые заволокло туманом возбуждения. Такие красивые и такие офигенно глубокие, как зыбучие пески, утягивающие вниз.

— Можно? — прикусив губу, спросила она, потянув молнию на его штанах вниз.

Покрасневшая, с растрёпанными волосами и с бесстыдством во взгляде, она тянула его к себе, как магнит. Даже при желании Павел Аркадьевич не смог бы ей ничего запретить. Всё и так было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Разве похоже, что я тебе что-то запрещаю? — Привычная насмешка, презрительный взгляд и только сбитое дыхание предательски выдаёт напряжение её всегда равнодушного врача. — Экспериментируй…

Злата на секунду усмехнулась, а потом прижалась своим лбом к мужскому лбу. Её сердце колотилось, как безумное, но кажется именно в этот момент она была по-настоящему счастлива. Как никто и никогда.

Пробежавшись по ткани боксёр, ловкие пальцы скользнули под резинку, и от желанного касания в голове прострелило у обоих. Неопытная она обхватывала не так, как нужно, ласкала слишком медленно, но, вопреки всему этому, мужчине было настолько хорошо, что приглушённые стоны сдержать не получилось.

Он подавался на встречу её руке, как перевозбуждённый подросток, сжимал русые волосы и шептал что-то совсем неразборчивое, находясь на грани. Слишком давно у него никого не было. Слишком давно он её хотел.

Ничего не умея, сейчас она давала ему несравненно больше, чем кто-либо ещё. Мужчина не хотел признаваться себе, но уже прекрасно понимал: не избавиться ему от этой девочки. Не избавиться. В голове она уже. И давно. Просто так не вытуришь.