Без причин (СИ) полностью

— Семь, — немного подумав, ответила Злата. — И то, три балла скосила только за красивые глаза.

Мужчина улыбнулся, глядя на свою хмурую фурию. Красивая, влюблённая, но такая упрямая. Ненадолго он отнял руку от её талии, чтобы расстегнуть куртку, немного подумал, а потом всё же достал из внутреннего кармана небольшую коробку.

— Подумал, что цветы некуда будет поставить, а это хотя бы вкусно, — сказал Паша, сразу же отвечая на невысказанный вопрос в удивлённых девичьих глазах. — И без сахара. Не злись.

Врач осторожно вложил в её руки коробку вкуснейшей пастилы и улыбнулся уголками губ. Злата невольно сжала подарок пальцами, отчего-то почувствовав себя в этот момент маленькой принцессой. Может быть, дело было в неожиданном знаке внимания, а, может быть, просто в мужском взгляде. Родном и совершенно искреннем.

— Хорошо, теперь обижаюсь на четыре балла по шкале, — неожиданно после повисшей паузы резюмировала Злата, поднимая взгляд на Пашу. Сейчас к нему хотелось просто прижаться и ни о чём не думать. — Ну и что ты смотришь так… Поцелуй уже меня — я тоже соскучилась!

Паша усмехнулся, в излюбленной привычке склонил голову вбок и, обхватив девичью талию, притянул Злату к себе, в который раз за день, думая о том, насколько же она невыносима.

Только вот при всём при этом ему, действительно, нравилось её целовать: страстно или, как сейчас, медленно, ласково или с напором. Всё это не имело значения, потому что в моменты их близости по телу начинало разливаться нереальное тепло, а разум требовал продолжения.

Мужчина неторопливо ласкал её губы своими, гладил пальцами шею и чувствовал, как напряжение последней недели начинает понемногу его отпускать. Хотел же к ней, хотя бы просто увидеть, но не получалось. А она ведь, действительно, имела право обижаться, но, кажется, почему-то совсем на него не злилась.

— Обвал в области, оперировал без перерыва почти несколько суток, — шепнул Паша, постепенно отрываясь от нежных губ и прижимаясь своим лбом к её. — Прости, что не предупредил. Если честно, вырубает на ходу.

Паша усмехнулся, а Злата вдруг осторожно провела узенькой ладонью по его щеке. Он невольно прикрыл глаза, совсем ненадолго позволяя себе уплыть в мягкость её прикосновении.

— Так устал, но приехал ко мне? — тихо спросила девушка, невольно задерживая дыхание. Сердце в груди забилось так сильно, что даже дышать в одно мгновение стало трудно.

Паша привычно пожал плечами, а потом чуть отстранившись, заглянул в её глаза, сделав тактическую ошибку. Это были не просто карие глаза, это был затягивающий океан, к которому его тянуло, словно путника в пустыни. Сейчас он бы с лёгкостью сказал ей всё, что чувствует, и сказал бы правду, но вместо этого честно ответил на искренний вопрос

— И приехал к тебе….

Паша знал, что наглеет и совершенно точно, без зазрения совести пользуется добротой Милены.

Она-то, разрешая ему приехать в фонд, подразумевала скоренький визи т, не сильно отвлекающий Злату от работы, или на худой конец просто какой-нибудь скомканный диалог с оправдательным извинением.

Однако вместо этого он вместе со своей бывшей пациенткой не просто занял свободный кабинет, а внаглую разлёгся на диване и притянул несопротивляющуюся Злату вплотную к себе. Им нужно было поговорить, и тихое место без лишних ушей подошло, как нельзя, кстати. Минуту каждый из них подбирал слова, думая, как начать диалог.

Почему-то в этот момент все возможные варианты вопросов показались им обоим такими глупыми, мелкими и неловкими, но… внезапно после повисшего молчания девушка вдруг осторожно заговорила обо всём и ни о чём сразу. Она не продумывала фразы, не выстраивала красивые обороты, не пыталась что-то приукрасить и в чём-то кого-то упрекнуть: девушка просто делилась с любимым мужчиной тем, что за всё это время накопилось у неё внутри.

Злата рассказывала ему про свою работу в фонде, про то, как тяжело ей было привыкнуть к такому большому количеству детей, про Милену, с которой она недавно поссорилась, про родителей и про всё остальное: важное и не очень. Истории лились из неё бурным потоком, а глаза, видя Пашино внимание, и вовсе наливались светом, озаряющим счастьем всё вокруг.