— Скорей, Златочка, нам уже пора ехать, давай попрощайся с доктором, — девушка устало улыбнулась привычно раздражающей улыбкой и опустила глаза. — Всё мы уже уезжаем. Быстрей. Папа в машине ждёт. До свидания, Павел, как вас там не помню, бумаги на посту.
Женщина схватила дочь за запястье, потянула на себя и направилась к выходу. Однако мужчина внезапно даже для самого себя перегородил им дорогу, скрестив руки на груди.
— Ваша дочь никуда не пойдёт и останется здесь, — жёстко отсёк Павел Аркадьевич, направляя на женщину уверенный взгляд. Это красноватое лицо с постоянными ужимками уже изрядно потрепало ему нервы. Настолько, что по сравнению с ней её дочь была почти нераздражающим фактором. — Она больна. За пределами больницы без лечения она умрёт.
— У вас были недели, чтобы помочь ей и вылечить, — напомнила мать Златы, язвительно усмехаясь. — Как выяснилось, вы не такой уж хороший врач. Бездарь с хорошими характеристиками. Мы требовали лучшего, а получили посредственность, так что мы поедем в другую клинику. Хорошую. А вы… С дороги!
На секунду взгляд женщины показался ему сумасшедшим. По привычке Павел Аркадьевич перевёл взгляд на пациентку и тут же понял, что дело плохо. Она неестественно побледнела, застыла, несмотря
Уже морально готовый к приступу мужчина в секунду сделал шаг, поймал падающее тело и сразу же подхватил его на руки, чтобы уложить на постель. Он быстро нажал кнопку вызову персонала и, не теряя времени, начал прощупывать пульс. В то время как сзади вперемешку с причитаниями завывала мать.
— Выйдите отсюда! — Громко крикнул врач, реакции не последовало. — Выйдите!
— Да ты… Ты… — Рыдания и скуления женщины становились нестерпимыми. —
Дальше Павел Аркадьевич рявкнул снова, но потом просто перестал обращать на неё внимание. Кажется, мать пациентки вывел кто-то из персонала, до этого ему уже не было никакого дела
Очевидным стало одно. Покидать стены больницы девушке было нельзя. И сама она этого явно не хотела.
Открывать глаза и видеть перед собой недовольного Павла Аркадьевича стало фактически её личной традицией.
Однако, несмотря на это, с самого первого дня Злата была уверенна в том, что он не причинит ей вреда и поможет. Хорошие хирурги они же такие и есть, наверное; хладнокровные профессионалы до мозга. Да и кому захочется возиться с проблемами очередной пациентки, у которой вдобавок выносящие всем мозг всем родители?
— Заткнись, — голос мужчины, несмотря на усталость, прозвучал довольно жёстко.
Девушка замолчала, и от нервов даже сцепила пальцы в замочек. Повисла глупая пауза, которая с течением времени всё больше затягивалась и начинала откровенно давить. Кажется, находясь в палате, можно было услышать даже стук лёгких капелек дождя за окном.
Сил молчать у неё больше не было. Очевидный вопрос, конечно. Можно было бы и не спрашивать, хотя, в целом, девушка на ответ и не надеялась. Ждала просто очередного укола или издёвки, но он почему-то ответил.
— Согласна, я ещё то наказание, — девушка улыбнулась и перевела на него какой-то измученно-мягкий взгляд. — Простите, что из-за меня у вас так много проблем. Я думала вот поеду лечиться в другую клинику, жизнь вам облегчу, а вот как получилось.
— Облегчила не то слово, — грубый смешок и злая ирония, а она почему-то все ещё улыбается. — Скажи мне, пигалица ты чёртова, зачем весь этот цирк и враньё про
— Я не думала, что всё настолько серьёзно, по крайней мере в начале, — улыбка всё же сошла с лица Златы, плечи сгорбились, а выражение глаз стало по-настоящему затравленным. — Я была на домашнем обучении девять классов, а потом родители всё-таки отпустили меня в обычную школу. Я стала заниматься лёгкой атлетикой, участвовать в соревнованиях, и тут эти приступы… Сначала я боялась, что, если родители узнают, снова переведут меня на домашнее обучение, потом боялась, что отговорят от университета.
— Эти детали меня интересуют мало. С родителями — понятно, — перебил Павел Аркадьевич и смерил девушку презрительным взглядом. — Мне зачем было голову морочить? Или ты думаешь у меня нет других пациентов, кроме девочки-мажорки?
