— Я тебя уничтожу, — прошипела женщина, привставая в постели. От раздражения её лицо покраснело, а ноздри раздулись до пугающих масштабов. — С моими связями от тебя не останется мокрого места. Не бери на себя больше, чем можешь взять. Держи рот на замке, иначе…
— Иначе, что? — нахально уточнил Паша, даже не пытаясь сдержать смешки. Он откинулся на спинку стула и пожал плечами. — Что вы сделаете? Заплатите кому-то, чтоб мне на голову "внезапно" упал кирпич?
— Заплачу да так, что от тебя не останется мокрого места, — властно заметила женщина, задирая подбородок, чтобы жестом обозначить своё превосходство. Однако в данной ситуации, и это привычное действие не возымело никакого эффекта.
Мать Златы слишком сильно привыкла, что всё её окружение панически перед ней трепетало. Достаточно было грубого слова, властного тона, порой просто взгляда, но здесь всё происходящее выходило за рамки привычного уклада.
— Не советую, — только и ответил Паша без тени испуга в голосе и со спокойнейшим выражением лица.
Этот высокомерный врач совершенно не боялся ни её статуса, ни угроз. Он смотрел на нее настолько самоуверенно и нагло, что ей безумно хотелось его чем-нибудь ударить. В этот момент она, действительно, невыносимо жалела, что не раздавила этого змеёныша в зародыше.
— Если со мной что-то
— Ты забываешься, врач, — едко фыркнула женщина, раздражённо сжимая кулак. — Думаешь, я позволю тебе себя шантажировать?
— Уже позволили, — Паша усмехнулся и скрестил ноги, чувствуя, как всё тяжелей и тяжелей становится сдерживать позывы плещущего через край пренебрежения. — Давайте прекращать цирк. У меня к вам всего три требования.
— Требования?
— Если вам удобнее, можете считать это приказами, — врач старался выглядеть равнодушно, однако раздражение то и дело проглядывало на лице. Не заметить подобного женщина не могла, и тоже в раздражении скривила лицо. — Во-первых, вы оставляете меня и Злату в покое во всех смыслах. Во-вторых, отдаёте Злате причитающуюся ей часть суммы на образование, которое так по-скотски прервали, и, в-третьих, не лезете в дела фонда. Условия простые и сводятся к одному: не лезьте в нашу жизнь, и никто не узнает, что первая ваша дочь была не от мужа, в том числе последний. Он же так вас любит, не расстраивайте хотя бы его.
Женщина закатила глаза и засмеялась. Поиск уязвимого места самоуверенного доктора после его слов почему-то запустился мгновенно, если он на всё готов для Златы, как её собственный муж, то…
— Думаешь, Злата останется с тобой? — высокомерно поинтересовалась женщина, расплываясь в едкой ухмылке. — После того, как она получит всё, что ты требуешь, возле неё выстроится такая очередь, что нищий старый врач перестанет представлять интерес. Окажешься за бортом.
Удар был в яблочко и в самую сердцевину Пашиных сомнений, но, несмотря на это, он сдержался и с привычным хладнокровием сохранил прежнее выражение лица. Мужчина понимал — сейчас ни в коем случае нельзя дать слабину.
— Может быть, главное, что она останется не с вами. — Размеренно отбил атаку Паша, усмехаясь уголком губ. — С людьми, которые из-за собственного бл… — Мужчина ненадолго запнулся, подбирая слова. Мат он не любил, но иногда другие вещи по-другому определить нельзя. Тут слишком сильно захотелось высказаться. — неопределённого поведения убивали собственную дочь, внушая чувство вины. А у неё ведь даже призрачного шанса не было, и вы это знали с самого начала.
Паша покачал головой, почему-то именно сейчас отметив, что никакого раскаяния в уме этой женщины не было. Она не попыталась объяснить, что ошиблась, рассказать. Напротив, мать Златы просто начала торговаться, колоть больней и смотреть на него, как на агрессора. Позыв сплюнуть от взгляда на неё был невыносимо высок, но мужчина сдержался.
Конечно, разумнее было бы договориться обо всём, чтобы впоследствии спокойно жить со Златой, но что-то внутри всё равно требовало узнать правду.
