Без причин (СИ) полностью

— Я не просил вашей консультации, — грубовато ответил Павел Аркадьевич, снова смотря на маленькую игрушку, лежавшую на столике. Дорого, конечно, да и не стоит эта мажорка такой затраты. К тому же, если нужно, родители в состоянии купить ей что-то взамен пропажи. — Давайте вот эту.

Продавщица с некоторым удивлением уложила покупку в пакет и протянула её мужчине. Тот нехотя его взял, стараясь не анализировать причины своего поступка. В конечном итоге он подумал, что это всего лишь вклад его измученного организма в выздоровление проблемной пациентки.

Ведь чем быстрее она поправится, тем быстрее свалит вместе со своими психами.

***

После очередной процедуры девушка возвращалась в палату не столько усталая, сколько опустошённая. Совсем недавно у неё была мама, и это посещение совсем не добавило радости. В очередной раз завелась пластинка о том, что сейчас ей нужно перевестись в другую клинику, а после выздоровления и вовсе на домашнее обучение.

В последнее время это настолько достало, что терпеть это и дальше становилось просто невыносимо. Под аккомпанемент назойливых мыслей Злата тихо подошла к палате, осторожно открыла дверь и тут же застыла на месте.

Перед ней стоял привычно недовольный Павел Аркадьевич, а за его спиной на тумбочке виднелось что-то маленькое голубое красивое и с блёстками. Злата перевела на него удивлённый взгляд и сразу же сложила два плюс два.

— Это мне? — тихо на грани слуха спросила пациентка, от волнения сжимая рукав спортивной кофты.

Её глаза от удивления были похожи на два блюдца, а сама она почему-то дрожала.

— Чтоб не ныла, — грубовато отмахнулся Павел Аркадьевич, раздражённый тем, что не успел уйти до её возвращения. Однако, несмотря на это, его голос оставался таким же твёрдым. — Твоё нытьё плохо влияет на кардиограмму.

— Она… очень красивая… — восхищённо сказала Злата, совершенно пропустив мимо ушей его очередное ворчание. — Как в сказке.

— Выбрал первую попавшуюся, = Павел Аркадьевич закатил глаза, но всё же профессиональным взглядом отметил изменение состояния пациентки в лучшую сторону.

Теперь половину её лица опять занимала раздражающая его улыбка.

— Спасибо…

Тихий шепот. Совсем на грани слуха. Злата осторожно опустила голову вниз, чтобы совсем не разрыдаться. За всю её жизнь это был второй подарок. Простой и такой искренний, что хотелось плакать.

— Спасибо, — снова повторила, шмыгая носом.

Павел Аркадьевич усмехнулся. Да… пациентка оказалась впечатлительная. Он даже не ожидал, что будет такой эффект. Знал бы — дал перед этим успокоительное.

— Свалилась на мою голову, — недовольно заметил мужчина, скрещивая руки на груди.

Девушка устало улыбнулась, подняла голову и посмотрела на него так, как никогда раньше. Найти подходящее сравнение для этого взгляда Павел Аркадьевич так и не смог.

— Меня скоро выпишут — немного осталось, — Злата опять шмыгнула носом и улыбнулась.

Павел Аркадьевич сухо кивнул, не забыв сделать замечание.

— Вот когда выпишу тебя, тогда вздохну с облегчением, а пока — рано.

Покупая эту дурацкую сову, мужчина не думал, что пациентка настолько сильно к ней привяжется. Всегда довольно спокойная и не особо скандальная, теперь она так ревностно следила за игрушкой, как иные не следят за бриллиантовым колье. Девушка таскала её с собой на процедуры, не выпускала из рук во сне и иногда, кажется, даже с ней разговаривала.

Такое поведение у Павла Аркадьевича, конечно вызывало смех; в особенности в те моменты, когда он видел свою засыпающую пациентку в обнимку с маленькой голубой совой. Частенько становясь свидетелем этого действа, он закатывал глаза и иронически шутил.

Однако всё-таки, где-то в глубине души ему было приятно.

Раньше Павел Аркадьевич никогда бы не подумал, что девушка может искренне обрадоваться из-за такой мелочи, а теперь убедился в этом воочию. Хотя у читывая финансовые возможности её семьи и привычку к обеспеченной жизни, это и, правда, было удивительно.

Ругать её от этого меньше мужчина, конечно, не стал: всё также несносно хамил, язвил и постоянно ворчал. Только вот Злата уже совсем на это совсем не обижалась. Ни капельки. Как-то по-детски без особых причин умудрившись, привязаться к своему раздражительному доктору.

К тому же постепенно она сама перестала отмалчиваться и хандрить: начала шутить и язвить в ответ, да и выглядеть стала намного лучше. Однако такое улучшение вовсе не значило, что потеря любимого плюшевого мишки была забыта. Чувство боли от потери чего-то очень важного никуда ни ушло.