Всё это очень походило на приступ эпилепсии. Я обхватил её голову двумя руками, чтоб она её не разбила. Ольга была очень бледной и холодной. Судороги не прекращались, а я скулил, как запуганный щенок, не понимая, чем могу помочь самому дорогому человечку на этой земле. Лучше б всё это творилось со мной, а не с ней.
В нескольких метрах от меня стояла с открытым ртом Жанка. Она не могла даже вымолвить слова от всего того, что видела.
В спальне Жанки заскрипела створка окна.
— Давай, беги, сынок! — завопила во всё горло Ирина. — Беги, я сказала! И не останавливайся!
И тут же раздался выстрел, а за ним — грохот падающего тела в комнате Жанки. И тишина. И ещё через какое-то мгновение шёпот:
— Беги, Тёмка, беги.
Ольга затихла. Я держал её голову двумя руками и молился, чтоб она не умерла от всего того, что происходило с ней. Дыхание у неё было очень слабое. Глаза она не открывала.
Я похлопал её по щекам.
— Оля, Олечка, что с тобой?
Губы у неё были белые, сухие. Мне страшно было на неё такую смотреть и осознавать, что её теряю. Я взглянул на Жанну и спросил:
— Доча, ты не замечала, может, мамка пила или ела что-нибудь?
— Да ничего не ела она при мне и не пила.
— Подумай хорошенько.
— Только разве что несколько таблеток валерьянки зараз хватанула.
— Каких таблеток? Где она их взяла?
— Валерьянки, я говорю. У меня в столе начатая пластинка лежала.
— Давно это было?
— Минут двадцать назад.
Я поднял Ольгу на руки и понёс в Жанкину комнату.
— Ты их тоже пила?
— Один раз, ещё до того, как мы отдыхать полетели. Потом больше я уже не пила.
Я положил Ольгу на кровать дочери. И ещё раз похлопал по щекам, но ничего этим не добился. Затем посмотрел на Ирину, лежащую в луже крови. Пуля попала ей в грудь и оказалась смертельной. Ира уже не дышала, её зрачки закатились кверху.
Мой дом превратился в «обитель Смерти», и я уже начинал ненавидеть его стены. Всё вокруг становилось чужим. Словно не дом, а тюрьма. Живой ад в самом страшном его воплощении.
Жанка протянула мне пластинку с двумя оставшимися в ней таблетками валерьянки. Я выдавил одну из них и раскусил пополам, и сразу же выплюнул.
— Это же не валерьянка! — воскликнул я. — Как мамка могла этого не заметить?
— Не знаю, — всхлипнула Жанна. — Она глотала их, не раскусывая. И запивала водой вон из той бутылки. Я этой водой цветы поливала.
Я взял пластиковую бутылку со стола и открутил крышку. Принюхался и сделал небольшой глоток. Вода как вода. Я ещё раз взглянул на таблетки. Скорее всего, она отравилась ими. Как же узнать, что это за дрянь и как с ней бороться? Промыть ей желудок? А как? И не поздно ли?
Надо вливать ей в рот жидкость. Есть вероятность, что таблетки ещё не полностью растворились в её желудке.
Кому они предназначались? Жанке, что ли? Эта гадость в столе тихо ждала своего часа, чтобы убить мою дочь?
— Жанна, надо срочно промывать матери желудок.
— Чем?
— Чем-чем?! Водой с марганцовкой.
— А где я возьму марганцовку?
Я выскочил из спальни дочери и бросился в гостиную. Марганцовки в аптечке не оказалось. Я ринулся на кухню и стал набирать в чайник воды. Потом всё же остановился и стал думать.
Из-за чего человек так резко обрубается? Причин много. Но всё же, если б она отравилась, её бы конкретно рвало. Отравление же должно было бы как-то проявиться. А она просто — бах! — и потеряла сознание. Если исключить отравление, что ещё могло свалить её с ног? Инсульт или инфаркт. Нет, это исключено. Причина в таблетках. Они что-то вызвали. Таблетки предназначались моей дочери. Что мне это даёт? Да совершенно ничего!
Нужно вызывать скорую помощь. А для того чтобы врачи могли, не рискуя жизнями, войти в мой дом, надо отключать взрывное устройство. Надо вводить код. Я же его разгадал. Для того чтобы его ввести, не потребуется много времени. Я его введу, а затем смогу вызвать скорую помощь и по телефону спросить, что мне делать.
А если я сразу позвоню в скорую помощь и опишу ситуацию? Ведь домашним телефоном не было запрещено пользоваться. Я их вызову, пускай едут, а потом буду вводить этот грёбаный код. Внезапно я вспомнил, как однажды потеряла сознание моя бабушка. Она шлёпнулась прямо на моих глазах. Тогда у неё сахар резко упал. Дед ей в рот положил обыкновенную сладкую конфету — леденец. И это ей помогло. Это, конечно, безумие, но если Ольге дать попробовать глотнуть сладкого чая. Я же её не убью им. Вдруг таблетки вызвали понижение сахара у неё в крови, и из-за этого она потеряла сознание.
Не придумав ничего лучшего, я растворил в кружке с остатками чая две чайных ложки сахара и вернулся в спальню дочери. Двумя пальцами я разжал Ольге челюсть и медленно, маленькой струйкой стал вливать в рот содержимое чая. Я влил в рот ей всё до последней капельки. Но мои, на первый взгляд, глупые действия не дали никакого результата.
