На лице Евы отразилось минутное замешательство, затем глаза ее лукаво блеснули, против воли отзываясь на шутку.
— Почему именно Шваль? Потому что первый по списку?
— Просто слово нравится. По-моему, мне идет. А тебе больше подходит Сброд. Мой Сброд…
— Лейтенант Сброд.
— Как скажешь.
— Пытаешься меня успокоить, чтобы я не разнесла лифт?
— Скорее, пытаюсь успокоиться сам. Не часто у меня возникает желание ударить женщину — не в моей это природе, а сейчас такое желание было.
— Когда я мысленно ей вмазала, из носа у нее брызнула кровь.
— Что же, придется нам обоим довольствоваться этим. И все же… — он поднес руку Евы к губам, — мы поедем домой и будем работать допоздна, чтобы найти мужа этой хамоватой стервы.
— Ну и мерзавец же он, наверное. Только мерзавец возьмет в жены нечто подобное. Но ты прав, мы будем его искать.
Пока ехали домой, Ева позвонила Мире — сообщить, что уведомила Мэнди.
— Как она отреагировала?
— Заявила, что это вы с мистером Мирой все выдумали, оскорбила меня, Рорка, вас обоих и пообещала пожаловаться губернатору и Уитни. Я послала ее в жопу.
— Я все улажу.
— Не надо. Не хочу, чтобы вы…
— Ева, я все улажу. Ждите извинений.
— Не нужны мне ее…
— Не спорьте.
Ева начала было возражать, но увидела усталость и напряжение в лице Миры.
— Ладно, бог с ним. Как мистер Мира?
— Нормально. Никаких настораживающих симптомов. Еще понаблюдаю сегодня, но, по-моему, он в полном порядке. Волнуется за Эдварда, конечно.
— Передайте ему, что мы приступили к расследованию. Если что-то узнаем, я сообщу.
Ева нажала на отбой прежде, чем Мира успела еще раз ее поблагодарить, и принялась обдумывать возможные методы расследования. Машина тем временем въехала в ворота и остановилась перед домом.
Во всех окнах величавого каменного здания приветливо горел свет — даже в причудливых башенках. Вернуться в такой дом после бесконечного рабочего дня — это ли не чудо?
Они вышли из машины и направились ко входу.
— Сколько тебе понадобилось, чтобы спроектировать дом — весь этот замок?
— О, мальчишкой я годами строил его в своем воображении. Всякий раз, как ложился спать голодным или избитым, дом вырастал еще немного.
Поскольку детство у Рорка было такое же кошмарное, как у самой Евы, ее удивило, что дом получился просто большим, а не гигантским.
— Я слегка его уменьшил, — пояснил Рорк, снова беря ее за руку. — Отказался от сторожевых башен и рва с водой. А еще пришлось признать, что мои любимые катапульты лишены всякого практического смысла.
— Ну, не знаю. По-моему, катапульты — это круто.
Переступив порог, Ева увидела Соммерсета. Вот кого бы она зарядила в катапульту в первую очередь…
Дворецкий стоял у дверей, одетый в обычный черный костюм — вылитый живой труп или скитающийся по дому призрак. Толстый кот Галахад потерся о его штанину, затем потрусил к Еве с Рорком и принялся виться у них между ног, словно неуклюжий танцор кошачьего балета.
Ева ждала традиционного язвительного замечания по поводу их позднего возвращения или еще какой-нибудь колкости, однако Соммерсет лишь произнес:
— Мистер Мира?
— Все в порядке, — ответил Рорк, снимая пальто. — Ева только что говорила с доктором Мирой.
— Рад слышать. Если могу чем-то помочь, просто дайте знать.
Соммерсет удалился почти беззвучной походкой. Ева проводила его хмурым взглядом.
— После такого дня мне даже не представится случая на него наехать?
— Ты послала в жопу супругу бывшего сенатора, — напомнил Рорк, помогая ей снять пальто. — На сегодня с тебя хватит.
— Я была при исполнении.
Мимоходом почесав Галахаду спинку, Рорк направился к лестнице.
— Завтра наверстаешь упущенное.
Поскольку ничего другого действительно не оставалось, Ева тоже двинулась вверх по лестнице, слыша позади топоток Галахада.
— Сначала ужин, — объявил Рорк. — В спальне, с вином и камином.
Ева не возражала. Потом, у себя в кабинете, она оформит доску с материалами дела, соберет кое-какие данные, поторопит детектива из отдела по розыску пропавших без вести. Рорк может проверить финансы Эдварда — это его развлечет. А сама она…
— Я займусь вином и камином, ты — макаронами, — объявил Рорк.
— Договорились. Надо будет позвонить детям Эдварда — вдруг они что-нибудь знают. А завтра займусь этим его институтом, если ничего нового не всплывет.
— Если не всплывет труп, хочешь сказать. Ты рассуждаешь, как коп из убойного отдела.
— Я и есть коп из убойного отдела. Да, труп. Будь это обычное похищение, за Эдварда потребовали бы выкуп. Может, конечно, им что-то от него нужно — тогда, глядишь, еще отпустят живым.
— А зачем его отпускать?
— Да, зачем? Разве что велят держать язык за зубами, чтобы не было хуже. Я слишком мало о нем знаю — не могу сказать наверняка. Чутье говорит, что труп будет, но вдруг у меня просто условный рефлекс?
— Жена его не любит.
Раньше Ева пришла бы к такому же выводу логическим путем. Теперь она сама испытала любовь и просто знала, что это так.
