Вчера остаток вечера превратился в пытку. Видеть бывшего возлюбленного рядом с другой и при этом изображать безразличие оказалось не просто трудно – к концу праздника она уже едва владела собой. Флирт с директором может и произвел впечатление на Астахова, но ей самой принес немало боли. Она знала, что после корпоратива разговоров о ее связи с Морозовым будет еще больше, но не это беспокоило. Стараясь зацепить и побольнее ударить Сергея, добилась новой волны презрения, так отчетливо исходящей от него, что терпеть это сделалось невыносимо.
И, вернувшись домой, изнемогая от переполняющей сердце тоски, Дина утонула в нежности Дениса. Поддалась его желанию, прекрасно зная, что облегчение будет весьма кратковременным. Но даже этим не смогла пренебречь, надеясь, что хоть немного станет проще дышать. А теперь ненавидела сама себя.
– Разве у нас когда-нибудь было все хорошо? А, Денис? – она испытывала какую-то невыносимую усталость. Хотелось вернуться обратно в постель, закрыть глаза, забиться под одеяло и уснуть. Надолго. Крепко, без снов, чтобы отключиться от всего мира. Не видеть, не чувствовать ничего и никого.
Мужчина смотрел на нее с явным недоумением.
– Солнышко, но… – Дина поморщилась, перебивая:
– Не надо. Не вынуждай меня говорить вещи, которые тебе не понравятся. Просто подумай сам. Постарайся понять.
– Понять что? – в его голосе зазвенело смешанное с обидой раздражение.
– Дина?
– Нам надо расстаться, – слова, давно зреющие внутри, дались, на удивление, легко. Знала, что Денису это не понравится, но сколько можно играть его жизнью, позволяя верить в то, чего не было и в помине?
– Ты хочешь, чтобы мы пожили отдельно? – ей даже стало жалко его в этот момент: таким беспомощным и растерянным он выглядел. Но останавливаться было уже поздно, да и незачем. Чем дольше протянутся эти отношения, тем хуже для них обоих.
– Я хочу, чтобы мы расстались. Совсем, – поднялась, игнорируя неожиданно накатившую головную боль. – Я сегодня задержусь допоздна, а ты собирайся и уезжай, пока меня нет. Пожалуйста, Денис.
Накопившаяся за день усталость оказала обратный эффект: не усыпила, но лишь добавила напряженности. Он лежал, уставившись в потолок и заново проживая события прошедшего дня. Рита давно заснула, и, прислушиваясь к ее ровному, спокойному дыханию, Сергей в какой-то мере рад был этому. Сейчас не хотелось разговоров и расспросов, а их не удалось бы избежать, если бы женщина увидела, что он до сих пор не спит.
А мысли не позволяли расслабиться, как и злость, что насквозь пропитала его. И ревность. Да, он ревновал, и от того злился еще сильнее. На Дину. На себя. На весь этот мир, который зачем-то заставил снова пройти урок, который и в прошлый раз вытянул все силы.
Что ему нужно было усвоить? Что когда-то давно выбрал объектом любви не того человека? Но он это знал и так. В который раз возвращался в своей памяти в те дни и не понимал, как мог быть настолько слепым. Ведь считал ее едва ли не ангелом, посланным свыше.
Все оказалось совсем не таким. Она – не такой. Слова, поступки, каждый шаг – ложь. Но теперь, зная подлинную сущность ее, презирая за это, желал ничуть не меньше. Сильнее. Нежности не осталось. Это раньше ему хотелось любить и окружать заботой, дышать для нее, даря наслаждение и радость. Теперь испытывал лишь животную потребность ощутить ее рядом. Насытиться этой новой женщиной, которая открылась ему. А после – выбросить без сожаления. Как вещь, ставшую ненужной. Как когда-то сделала она.
