Сейчас же ничего не изменилось. Наоборот, потребность в силе и стойкости возросла в разы, вот только женщине казалось, что у нее земля из-под ног уходит. Будто ожили одновременно все сомнения и страхи, все ошибки собрались в огромный снежный ком, который на бешеной скорости несся на нее, грозя раздавить. И что делать, Дина не представляла.
– Дело не в этом, – покачал головой врач. – Для вас сейчас крайне важны положительные эмоции. Забота и любовь близких. Покой. Я не имею в виду, что нужно лежать, отказавшись от привычной жизни. Речь, скорее, о вашем внутреннем состоянии. Оно меня беспокоит.
– Когда я смогу сдать анализы? И пройти обследование? – как-то комментировать собственные душевные трудности не было никаких сил. – Хотелось бы побыстрее, это возможно?
Доктор кивнул.
– Да, я сейчас выпишу все необходимые направления. Талончик на УЗИ возьмете в регистратуре, а потом с результатами – ко мне. Будем становиться на учет.
Он говорил спокойно, наверняка используя те же самые фразы, что обычно произносят в таких ситуациях. Может быть, еще на самом деле не все потеряно? Ведь будь у нее какие-то проблемы, врач не мог бы не предупредить.
Дина заставила себя сделать глубокий вдох, забирая бумаги подрагивающими пальцами и усилием воли заглушая раздирающие ее изнутри сомнения. Она постарается. Сделает все возможное и невозможное, чтобы этот малыш выжил.
Выйдя на улицу, долго стояла, рассматривая, как несутся мимо машины, колышутся ветви деревьев от ветра и куда-то спешат прохожие. Все, как всегда. Обычный будничный день, которых уже было и еще будет много-много. Но только она теперь другая. Рука снова опустилась на живот в отчаянной попытке защитить крошечное существо от всего на свете. Может, это и есть тот незаслуженный шанс, о котором она даже молить не решалась?
– Папочка! Папа! – в сознание пробился восторженный крик маленькой девочки, выскочившей из машины на другой стороне улицы и бросившейся навстречу мужчине, что появился на дорожке, ведущей из парка. Малышка подбежала к нему, заливаясь смехом, и отец, тоже смеясь, подхватил ее на руки и закружил в объятьях. Вышедшая вслед за дочкой из машины женщина, остановилась, с нежностью рассматривая их.
А Дине вдруг показалось, что ветер вдруг усилился, пробираясь даже под одежду и сковывая тело пронзительным холодом. Тогда, много лет назад, она скрыла от Сергея правду. Знала, что им все равно не быть вместе, потому и не хотела, чтобы он жалел ее, узнав о потере ребенка.
Но больше лгать ему она не хотела. Не могла. Как бы тяжело это ни было, но ей придется рассказать Астахову о том, что он может стать отцом. Если, конечно, Судьба позволит этому случиться.
Он слушал это… невозможно представить, который по счету раз за последние недели. Уже выучил наизусть каждое слово, каждую интонацию в голосе. Но включал снова и снова… зачем-то. Как мазохист, сознательно наносящий себе увечья, вслушивался в дрожащий, измученный голос.
Этот голос так был непохож на самоуверенный, надменный тон Михайловой. Да и вся история не вписывалась в картину, которая давным-давно сложилась в его голове.
Сергей привык ненавидеть эту женщину. Жил, позволив отвратительному яду ненависти отравить его внутренность, пропитать насквозь, так что некогда любимого человека не мог воспринимать без раздражения и злобы.
Столько раз пытался убедить себя, что тогда, в прошлом, произошла какая-то ошибка. Что-то, заставившее Дину поступить именно так. Но не нашел этого чего-то. Ничего не нашел, что хоть немного оправдывало бы ее.
И вынес приговор, не только ей, но и самому себе. Чувствам, что испытывал к ней. Надеждам на счастье вместе. Мечтам о семье.
Искренне верил, что с Ритой сможет обо всем забыть. Он и пытался. Его жена действительно стала своего рода отдушиной, которая своей безоговорочной любовью растопила запечатавший сердце лед.
Вот только прошлое никуда не делось. Солгавшая ему женщина продолжала незримо существовать рядом, то и дело напоминая о себе. Он невольно пытался рассмотреть ее образ среди прохожих, узнавал аромат духов, если случайно встречал. А ночами, сжимая в объятьях жену, невольно возвращался в памяти в другую постель. Не мог не думать о Дине. Проклинал ее, ненавидел и все равно продолжал любить.
А когда они снова встретились, все похороненные ощущения ожили с новой силой. И ненависть, и обида. И неутоленное желание. Наивный дурак, в самом деле считал, что одна ночь, проведенная вместе, что-то решит. Позволит насытиться и выкинуть ее из головы и сердца.
