Я должна была прийти в себя прежде, чем с головой погрузиться в беспамятство и раствориться в его прикосновениях. Его губы по крупицам стирали выстроенные мной границы и отдаляли от реальности. Его жаркие руки скользили вдоль шеи и требовательно обнажали мои плечи. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, и я вот-вот провалюсь в его владения. Из последних сил я сжала ладони в кулаки и толкнула его в грудь, прерывая страстный поцелуй.
– Уходи… – дрожащий шепот вместо голоса прерывался сбивчивым дыханием.
– Ты ведь не хочешь этого, – так же хрипел и он, стоя в шаге от меня.
– Хочу, – я подняла на него глаза. – Я хочу, чтобы ты ушел, Нэйт. И перестал меня мучить. Я хочу, чтобы ты ушел навсегда.
Он молча рассматривал мое лицо в поисках хоть одного неуверенного вздрагивания мышц.
– Я хочу, чтобы ты ушел прямо сейчас, – продолжила я, чувствуя, как внутри заново рвется по швам искалеченное сердце. – В свой дом, в свою семью, к своей жене. Подальше от меня.
Он растерянно стоял напротив меня и теперь не решался сделать даже шага.
– Я не хочу тебя больше видеть.
– Ты врешь.
– Плевать. Ты женат на ней. Я больше не хочу видеть тебя в
– Тэя…
– Пошел вон! – пальцы непроизвольно сложились в кулаки и устремились ему в грудь еще раз. – Пошел прочь! Уходи! Уходи из моей квартиры! Из моей жизни! Забудь сюда дорогу! Меня больше не существует для тебя! Ни при каких обстоятельствах!
Последний его лютый взгляд. Последний клинок в кровоточащее сердце. И Нэйт вылетел из квартиры, унося с собой все несбыточные мечты.
В эту ночь моей неотъемлемой компанией стали горькие слезы. Они, а не сон, плотно застилали глаза, но к рассвету меня покинули и они, оставляя на своем месте щемящую пустоту.
Глава 40
Придя утром в офис, я четко поняла, что ни при каких обстоятельствах больше не вынесу упоминаний о нем, не говоря уже о мимолетной встрече.
И я ушла. Оставила на столе Коумана заявление об увольнении, которое написала буквально за две минуты без задней мысли и сожаления.
Цель, к которой я шла несколько лет, вдруг стала такой несущественной и мизерной, что я с легкостью оставила ее позади, в прошлом, в котором должен был остаться и Нэйт. Я и подумать не могла, что жечь мосты так просто, стоило только чиркнуть первой спичкой о коробок.
Я неторопливо плелась домой, погруженная в свои мысли. Я ничего не чувствовала. Даже боли. Только сплошная пустота, будто из меня вытряхнули все органы вместе с душой. В беспамятстве я добралась до квартиры и заперлась в ней на целую вечность.
***
– Я ведь действительно потеряла его тогда, доктор, – шепчу, разглядывая умиротворенно раскачивающиеся деревья за панорамным окном. – И я действительно ничего не чувствовала. Пропало даже то магнетическое желание постоянно касаться его кожи. Кончики пальцев перестали ныть. Я перестала физически ощущать ту нашу неземную связь, которая раньше растекалась по венам, смешиваясь с кровью. Осталась только пустота… И страх. От того, что так будет всегда.
– У тебя был сильный эмоциональный шок, – размеренный тон Ламберта почему-то ласкает уши. – И чтобы принять окружающие обстоятельства, мозг решил на время «обесточить» тебя эмоционально, а затем заново завести.
– Наверное… – перевожу взгляд на доктора.
– Что с тобой происходило после того, как ты ушла из FostTRA? – Ламберт также не сводит с меня серых глаз.
– Я смутно помню тот период жизни. Нет полноценных моментов, только обрывки. И все как будто в черно-белых тонах. Как…
– Пленка, – заканчивает вместо меня и легко улыбается уголками губ.
– Верно, – улыбаюсь и я.
– Тогда будем вспоминать по кадрам. Закрой глаза и устройся поудобнее.
Киваю, взбиваю подушку и располагаюсь на кушетке.
– После ухода из FostTRA я закинула и магистратуру. Я не закончила диссертацию… В общем-то, не было и желания. Помню, приходила Эффи и пыталась меня переубедить, но вскоре сдалась. Просто она видела мою нулевую реакцию на окружающий мир. Она часто приходила. Иногда одна, иногда с Джаредом. Но я только больше закручивалась в одеяло с головой, чтобы не видеть их лиц. Эффи прилагала множество усилий вытащить меня хотя бы из постели. Но я даже не отвечала ей. Я ее просто игнорировала. Сейчас поражаюсь ее силам и настойчивости. Хотя она всегда была такой. Всегда пинала меня и не сдавалась, – усмехаюсь. – Сколько терпения у нее было, чтобы изо дня в день пытаться поменять ситуацию? Не знаю… Но она не опускала руки. Она невероятно сильная. Я всегда это знала, но после моей затяжной депрессии я начала считать ее чуть ли не святой.
Тепло улыбаюсь, вспоминая милое, но серьезно лицо Эффи.
– Потом она обратилась за помощью к моей маме. Мама сразу же приехала и впервые за долгое время прожила со мной около трех месяцев. И мне на самом деле это помогло. Она и Эффи окружили меня заботой и любовью, которой мне не хватало. И спустя полгода я начала потихоньку оживать. У меня появился аппетит.
– Это был первый признак выздоровления.
– Да. Затем я начала говорить…
– Полгода ты не разговаривала?