– как?
– Сделай это раньше его.
Остаток пути мы проехали в молчании. Услышанное не укладывалось у меня в голове. Если Андрей выйдет из тюрьмы, он не переживет этого! Именно в тот момент я решилась сказать эти слова: если выйдет из тюрьмы… Выйдет! Чего бы мне это ни стоило! И если придется потерять галерею – пусть будет так.
Меня завели в большую комнату с тремя окнами, где нас встретила пухлая девица. Мы уселись возле белого офисного стола (такие столы обожают рекламировать, как лучшую мебель для офиса, но на самом деле это не так). Мы представились. Юлькин юрист потребовал объяснений. Девица не замедлила их дать. Она начала с того, что они длительное время представляют юридические интересы художественно-антикварной галереи на Красногвардейской, что дела галереи всегда шли прекрасно и все получали максимальную прибыль, что галерея известна всем ценителям и коллекционерам живописи и антиквариата, была представлена на престижных аукционах и т. п., и т. п. Юлька попросила ее перейти ближе к делу. Девица ответила, что дела стали идти плохо со времени ареста Каюнова. Галерея оказалась скомпрометированной не только в деловых кругах, но и у потенциальных покупателей. Говорят, что антиреклама лучшая реклама, но в данном случае это оказалось не так. Дела стали идти все хуже и хуже, банковские счета постепенно ликвидировались, галерея была на грани полного разорения, банкротства. И тогда Кремер предъявил бумаги, по которым имеет полное право вступить во владение галереей и считаться единственным владельцем. Он предъявил также доказательства того, что галерею невозможно будет спасти, если вновь придется с кем-то делить. Конечно же, все это были не дословные слова этой дамы, а их смысл. В диалог вступил наш юрист, и вскоре я полностью запуталась в этих положениях о налогах, декларациях, договорах. Потом девица вынула тонкую папку из ящика стола и дала ее своему оппоненту.
Юрист замолчал и принялся рассматривать содержимое. Наконец вернул папку девице. Мы с Юлей тревожно переглянулись. Девица сказала:
– Что, убедились?
– Да, – ответил он.
– В чем именно? – спросила Юля.
– Мне очень жаль, – сказала девица, – но Кремер уже оформил все бумаги, и теперь он единственный владелец галереи.
– Но ведь еще только восемь утра!
– Мне очень жаль, но он успел сделать это еще вчера вечером.
Юлька обернулась к юристу.
– Это действительно так, – грустно подтвердил он, – все бумаги в полном порядке. Все совершенно законно. Мы больше ничего не можем сделать.
И тогда я сказала:
– Разрешите мне посмотреть? – Я протянула руку к папке, лежащей на столе.
Все трое уставились на меня, их лица были красноречивее слов. Юлька: «Вечно она влезает в самый неподходящий момент!» Юрист: «Мало того, что меня выставили полным идиотом!» Девица: «Она что, еще умеет говорить?» Они действительно удивлялись моей способности разговаривать. Девица протянула мне папку. Я стала рассматривать бумаги, не видя в них ни строчки, сделав заинтересованное лицо. Я поняла все еще в машине, а именно: почему лгал Кремер. Теперь я думала, как это можно использовать. Очнувшись, я увидела, что все как-то странно смотрят на меня. Оказалось, что папку я держу вверх ногами уже несколько минут, сделав озабоченное лицо. Я вернула все в исходное положение и отдала папку девице.
– Мы можем идти? – спросил юрист.
– Нет, – ответила я и повернулась к девице: – Я могу попросить вас об одной несложной и законной вещи?
– Да?
– Вы не могли бы мне дать копию выписки из договора, что с сегодняшнего дня Кремер является владельцем галереи?
Брови девицы взлетели вверх. Я поспешила дать объяснения:
– Дело в том, что я направила в Верховный суд ходатайство
Юлька, девица и юрист смотрели на меня, как на полную идиотку (сказать по правде, я сама чувствовала себя такой). Наконец (после долгого молчания) девица усмехнулась:
– Что ж, убедительно. Я могу продиктовать секретарше. – И вышла из кабинета.
– Что вы имели в виду? – начал юрист.
– Танька, ты что? – зашипела Юлька.
– Объяснений не будет.
Вскоре девица вернулась с копией, в которой говорилось то, что я хотела. Спрятав в сумочку бесценную бумагу, вместе со своими спутниками я покинула контору.
– С вашего позволения я вас оставлю, – сказал юрист. – Мне было приятно познакомиться с вами, Татьяна, хотя я и не нашел смысла в вашей просьбе. Но тем не менее мне искренне жаль, что я не смог вам помочь.
Мы с Юлькой пошли пешком.
– Может, ты объяснишь… – начала она, но я ее оборвала:
– Это доказательство того, почему лгал Кремер на суде. Лгал, чтобы отбить галерею.
– Зачем ты это делаешь? Почему тебе нужны доказательства, что Кремер лгал? Это странно! Что ты задумала?
– Позже увидишь!
Вернувшись домой, я уселась к телефону. Я собиралась позвонить одному человеку – к счастью, у меня сохранился его телефон, записанный при чтении очередных свидетельских показаний.
После третьего гудка сняли трубку.
– Говорит Татьяна Каюнова.
– Вы?.. – словно подавился собственным голосом мужчина.
– Мне нужно поговорить с вами.
– О чем?
– Вы не откажетесь со мной встретиться?
– Когда?
– Ну, например, сегодня, в четыре часа.
– Хм… Вы знаете кафе «Розовый фламинго» возле метро «Павловская»?
– Знаю.
– Буду ждать вас там.
Какое идиотское название – «Розовый фламинго». Кто выдумал эту несусветную чушь? Собираясь на встречу, долго рассматривала себя в зеркале. Это чудовищно – идти в модное кафе с ночной дискотекой, где сынки богатых родителей и новоявленные бизнесмены убивают свободное в избытке время. Соответственно обстановке я должна выглядеть шикарно – побольше яркой краски, открыто богатый наряд. Я иду на встречу с человеком, сделавшим все для того, чтобы убить Андрея. Когда, разряженная и красивая, я буду сидеть в кафе, где-то далеко-далеко мой муж доживает последние дни, отведенные ему на земле. Спазм сжал горло, и я растворилась в глубинах невыносимой, отчаянной боли. Я не виновата ни в чем – другого выхода нет.
Кафе было забито до отказа, несмотря на раннее время. Полумрак с удушливыми запахами сигарет и спиртного являл яркий контраст свежести теплою осеннего дня. Я подумала, что есть на земле идиоты, предпочитающие добровольно убивать свою жизнь в этом чаду. Через несколько минут (я ждала, пока мои глаза привыкнут к полумраку) заметила высокого мужчину за столиком в глубине зала. Я направилась к нему, медленно лавируя среди множества людей.
За столиком у стены сидел бывший охранник, а ныне помощник менеджера художественной галереи на Красногвардейской Виктор Попов. Я выяснила еще до разговора с Юлей, что после суда Попов был уволен с прежней работы и оформлен помощником менеджера.
– Я был удивлен вашим звонком. Это странно. Что вам от меня нужно?
– Узнать, зачем вы стали обучать Кремера гражданскому долгу.
– Что вы имеете в виду?
– Разве я выразилась не точно? Наверное, следовало бы сказать: вместо того, чтобы воззвать к совести Кремера, принялся вместе с ним сочинять каннибальские планы того, как, дожрав косточки Каюнова, покрасивее отобрать галерею.
– При чем тут я?
– Это ведь ваш план, не так ли?
– Нет, не мой! Я не знал, что он собирается сделать. А когда узнал, было уже поздно.
Попов был очень красив, и на какую-то долю секунды я просто залюбовалась им. Дым клубился под потолком сизыми облаками.
– Зачем вы лгали на суде? Оплата была хорошей? И сколько же вам заплатили за слово?
Он ничего не ответил. Впрочем, сказал несколько позже:
– А знаете, я в вас влюбился сразу, как только увидел в новостях. Вы так отличались от всех намазанных тупиц… А в жизни вы еще лучше.
– Вот как?
– Никогда не предполагал, что познакомлюсь с вами при таких обстоятельствах. Лучше б этого не было. Может, поедем ко мне, там спокойно поговорим?
Я усмехнулась:
– Вы все можете мне рассказать и здесь.
– Неужели вы его любите? – Его глаза встретились с моими. – Неужели вы действительно любите этого психа? Вы же красивы, и с вами рядом достаточно мужчин и…
– Ну конечно! Вы, например, достойнейший любовник! Мерзавец, клятвопреступник, сентиментально-слезливая тварь!
– Зря вы так!
– Мои отношения с мужем вас не касаются. Вы все барыши делите с Кремером? Неужели так выгодно с ним работать?
– Достаточно выгодно.
– А сколько стоят ваши свидетельские показания? Назовите цифру.
– Слушайте, что вы от меня хотите? Зачем вы мне позвонили?
– Я хочу знать, когда Андрей вышел из галереи.
– В десять часов!
– Чушь! Он вышел позже, и вы это знаете! Когда?
– Почему вы считаете, что я должен с вами разговаривать?
– Потому что на суде вы лгали! А это подпадает под статью. Я направила прошения о пересмотре дела, и сейчас (это известно из верных источников, я ведь ее оформляла не по обычным каналам) дело рассматривается. А если будет повторный суд, показания ваши и Кремера сведутся к нулю потому, что очень легко доказать, что вы лгали только затем, чтобы отобрать галерею. И уж, конечно, Кремер выйдет сухим из воды. Не повезет именно вам – ведь, по его словам, вы первый стали утверждать, что Каюнов вышел из галереи в десять утра, и вы подбили Кремера на эту ложь!
– Все ваши слова – бред сивой кобылы!
– Вам известно, кто я?
– Бывшая звезда. Вас уволили с четвертого канала.
– Что вы можете знать об этом? Вы знаете, сколько у меня денег и какие связи? Я могу купить вас с потрохами, могу купить десять таких галерей и засадить вас в тюрьму на всю жизнь. Вы думали, что я оставлю так произвол, творившийся в суде? Хорошо смеется тот, кто смеется последним! У меня деньги и связи, я уже почти добилась пересмотра дела!
– Я тут ни при чем!
– Вы наивны, как пять копеек! Неужели вы не видите, что Кремер способен на все! Он же выйдет сухим из воды – неужели вам это не ясно? Он подставит вас так хладнокровно и спокойно, что вы и глазом не успеете моргнуть!
– Он ничего не скажет!
– Да бросьте! Вопрос в цене, а свидетели найдутся! Вы же нашлись. Почему же, чтоб подставить вас Кремер не купит свидетелей? И в милиции тоже люди работают. А денег у Кремера много – будет еще больше.
– Никакого повторного суда не будет.
– А зачем я стала бы с вами встречаться? Если б действительно ничего нельзя было изменить?
– Почему вы пришли без адвоката?
– А зачем мне адвокат? Вы и так по уши в дерьме! Зачем же отрывать от дел моего очень занятого адвоката? Вы думаете, вы важная персона? Мне вас жаль! Вы попали в скверную историю, как последний дурак. Нельзя же в вашем возрасте быть круглым идиотом! Вас оставили крайним. Кремер вас уже подставил. Неужели вы до сих пор этого не видите?!
– Что вы хотите?
– Когда ушел Каюнов?
– Но я не могу этого сказать! Кремер меня выгонит вон, если узнает! А на такую работу меня больше никто не возьмет!
– Почему?
– Я был судим!
Ну, все, возьму голыми руками.
– Ах так? Вот это новость! Это же все меняет! Да плевать мне на вас – я потребую ордера на ваш арест у прокурора по обвинению, во-первых, в даче ложных показаний, а во-вторых – в убийствах! А откуда знать, что Диму и других мальчиков убили не вы?
– Что вы несете?!!
– А почему нет? Дима часто приходил в галерею, вы знали его в лицо. А вдруг вы – маньяк? Извращенец? Вдобавок вы были судимы – значит, на вас теперь можно повесить все! И кто докажет, что вы не выходили из галереи? Кремер? Мой муж? Кто? Кремер палец о палец не ударит, чтобы вас вытащить! Вы – просто ходячий анекдот! И вы позволили Кремеру так себя подставить? Да я плевать на вас хочу! Вы ничтожество, которое ничего не стоит! Но зато теперь я знаю, кого можно подозревать в этих убийствах. И кто еще до повторного суда станет подозреваемым номер один.
Знаете, моему адвокату очень нужен был козел отпущения. Лучше вас все равно никого не найти… Встала из-за столика.
– Подожди! – Он с силой схватил меня за руку и усадил на место. – Подожди! Я все скажу!
– А мне плевать! Я вам уже предоставляла шанс раньше, но вы, кажется, сделали свой выбор. Поезд ушел.
