Итак, математическая теорема – примерно второй курс института. Это выдумала не я – так действовали те, кто проводил следствие. Дано: убийства на Белозерской и предполагаемая встреча с Димой в подвале. Требуется доказать, что Каюнов – убийца. Доказательство будем проводить от противного. Предположим, что Каюнов убийцей не является и что на самом деле он не видел детей на Белозерской и не встретился в подвале с живым Димой Морозовым, то есть Каюнов полностью невиновен. Да, но это противоречит условию, ведь нам требуется доказать, что Каюнов – убийца! Следовательно, утверждение, что Каюнов невиновен, неверно. А значит, Каюнов является убийцей – что и требовалось доказать.
Кто мог знать о встрече Андрея и Димы на Красногвардейской? Кремер мог знать. Но в то утро он не покидал галерею. Это установлено. Да, но Кремер мог выйти в то время, когда отсутствовал Андрей. Выходил ли из галереи Кремер? Информации об этом у меня нет.
Мать Димы могла рассказать кому-то из сомнительных приятелей. Да, но знала ли она, что Дима должен встретиться с Андреем? Информации нет. Попов, охранник из галереи. Галерею покинуть не мог – это, пожалуй, единственное, что установлено. Знал ли он о встрече? Нет, скорей всего Попов даже не знал Диму в лицо.
Мой список выглядел слишком наивным.
Звонок в дверь раздался в половине седьмого утра. Ночью, накануне, я легла спать под утро. Сомнения мучили меня самыми дикими вопросами. Что я делаю? Что именно? Следствие? Смешно! Бред собачий! Что могу сделать я одна – простая женщина, без мужа, без работы, без денег, без друзей, без связей, милиции боящаяся как огня и с убийствами знакомая по детективам. Ну подумаешь, обманула одинокую, больную, нищую старуху – велика честь! Все равно никто не поверит истории с вымогательством показаний! Ну подумаешь, пенсионер-огородник подарил мне семейную фотографию. Да любой нормальный следователь скажет: по дороге вечером могли проехать сотни машин (хотя бы несколько, которых огородник не заметил – ведь не видел же он, как возвращались красные «Жигули»!), и что, в каждой проехавшей машине сидел убийца? Смешно! Ночью все виделось мне в ином свете… А через три месяца Андрея не будет на земле. И это все, что я имею в наличии. И три смерти мальчиков – безнаказанные смерти. Потому что Андрей их не убивал! Это я знаю точно. Что же тогда? Доказательство по теореме? Но ведь не может так быть… Чушь! Может быть все! Того, что произошло, тоже не могло быть!
Звонок раздался в полседьмого утра. Он поднял меня с кровати, уставшую, с головной болью. Сначала я решила не открывать, но кто-то очень наглый звонил уже почти пять минут и, по-видимому, уходить не собирался. Ко мне давно никто не приходил. Вообще никто.
– Кто?!
– Танька, открой!
На пороге стояла моя сестра.
– Ты с ума сошла?
– Одевайся! – Юлька влетела в квартиру, как вихрь. – У нас мало времени. Скоро за нами заедут.
– Что случилось?
– По дороге все узнаешь!
– Какая к черту дорога в полседьмого утра?
– Одевайся! Скоро за нами заедут. Все объяснения потом.
– Ну уж нет! Ты врываешься ко мне чуть свет и не говоришь ничего…
– Это касается твоего мужа! Андрея! Понятно?
Андрея? Сон сняло как рукой.
Через сорок минут внизу просигналила машина. Мы спустились. За рулем сидел незнакомый мне мужчина.
– Куда мы едем? – спросила я.
– В юридическую фирму, оформлявшую дела твоего мужа.
– А зачем?
– Таня, познакомься, это Виктор Михайлович, юрист, он все обнаружил.
– Что обнаружил?
– У вас собираются отобрать галерею, – сказал он приятным голосом. – Вы наследница, и вы можете потерять право владения.
– Какая наследница? Какое владение? Что происходит? Может мне кто-то объяснить толком? Куда мы едем? – взорвалась я.
– Слушай внимательно, – сказала Юля. – Твой муж приговорен к смертной казни, то есть он больше не считается физическим и юридическим лицом, владеющим галереей. Официально ты единственная наследница имущества. То есть ты имеешь право на галерею в случае его смерти. Он в тюрьме, приговорен к расстрелу, его смерть – дело времени. Извини за резкость. Значит, ты имеешь право на галерею. Но когда оформлялись бумаги, так получилось, что единственным совладельцем является Кремер. Понимаешь? В бумагах был хитрый пунктик – сложно передать подробно, но своими словами так: в случае юридической несостоятельности одного из партнеров другой забирает галерею себе. Кремер дождался суда и официального оглашения приговора, и вот теперь он предъявил права. Короче, он забирает у тебя галерею. Раз один из совладельцев в тюрьме, значит, он теряет все права и второй забирает ее как свою частную собственность.
– Боже, какая чушь… – сказала я.
– Это не чушь! Ты можешь все потерять! Виктор Михайлович занимался делами моего филиала и случайно попал в эту контору и все обнаружил. Рассказал мне. Это произошло вчера вечером. Я тебе звонила до полуночи, но ты, наверное, отключила телефон. А утром мы решили взять тебя и поехать к началу их работы, чтобы точно все узнать. Вдруг ничего не подписано и еще не поздно? Поэтому мы едем туда.
– И что я должна делать?
