10) Почему никто, кроме Нины, не укололся?
11) Как она оповестила всех, что собирается это сделать? Просто залезла на стол посередине комнаты и объявила: «Я уколов не боюсь, если надо – уколюсь!»?
В общем, вопросов много, и это просто замечательно! Даже хаотичное подобие деятельности уже способно было возродить меня к жизни. Вопросы тоже схема, в пределах которой можно искать…
Вечером я позвонила Диме.
– Знаешь, спасибо тебе огромное. Я просмотрела кассету.
– Тебя по-прежнему занимает это самоубийство?
– Почему ты думаешь, что это было самоубийство?
– Я ведь тоже смотрел сюжет. Так что, будешь с этим работать?
– Мне бы очень хотелось, но существует слишком много белых пятен.
– Каких белых пятен? Я ничего не понимаю! Все было так хорошо сделано.
– Нет. И почему, я тебе объясню. Во-первых, мы больше не возвращались к этому сюжету и не сообщали о том, какой вердикт вынесло следствие.
– Трагический несчастный случай.
– Правильно, но ведь мы говорили об этом сюжете как о самоубийстве! И во-вторых, почему не упоминалось название ночного клуба? Без него картина выглядит неполной.
– Ты сама прекрасно знаешь почему. Вспомни, что говорил Филипп по этому поводу. Использование в сюжете названия фирмы, дискотеки, ресторана уже является рекламой. А за рекламу надо платить.
– Но не в криминальной же хронике!
– Ты как маленький ребенок! Значит, заплатили за то, чтобы это название не прозвучало в эфире.
– А я могу каким-то образом его узнать?
– А зачем?
– Видишь ли, моя передача выйдет в другом городе. А там это название уже не будет иметь большого значения.
– Хорошо. Я попытаюсь.
– Ты не пытайся, мне обязательно нужно.
– Я постараюсь, но ничего не обещаю.
– Ты ведь говорил, что согласен работать со мной!
– Я не отрицаю, но это будет очень сложно. В смысле, узнать название…
– А ты рассчитывал, что все будет легко и просто? Так не бывает!
– Что-то еще?
– Да. Мне нужно, чтобы ты пошел в милицию и поднял это уголовное дело. Меня интересуют протокол вскрытия, фамилии свидетелей и осмотр места происшествия…
– Ты сошла с ума?
– Нет. Это просто моя работа.
– Знаешь, я чего-то не понимаю…
– Спроси – я все тебе объясню.
– Твои действия немного не похожи на обычную подготовку сюжета.
– Потому, что в нашей стране никто так не работает. А я хочу, чтобы моя работа была очень качественной – на цивилизованном уровне. Я очень хочу получить это место. Для меня это шанс возродиться к жизни! Снова почувствовать себя человеком. Понимаешь, кроме меня, есть и другие претенденты. И вполне возможно, что руководство того телеканала решит не брать человека с подмоченной репутацией. Жену заключенного, приговоренного к смертной казни. А я не хочу и не могу повсюду носить за собой этот крест. Поэтому хочу сделать такой фильм, чтобы они поняли: они не могут меня не взять. Показать такое криминальное расследование, которому не будет конкурентов. И чтобы провела его женщина, знакомая с милицией только по детективам. Ничего не понимающая ни в милиции, ни в уголовном розыске, ни в юриспруденции. Женщина, доведенная до предела, до края… – Остановившись, чтобы набрать воздуха, я вдруг почувствовала, как на мою руку, держащую телефонную трубку, падает какая-то горячая жидкость… Телефон сразу стал мокрым. Я потеряла над собой контроль, я говорила совсем не то, что надо… Но что же я имела в виду, господи? Какое расследование? О чем же я говорю?
– Танечка, успокойся… все будет хорошо… только не плачь… не нервничай. Танечка… Я тебе помогу… все достану… успокойся… Не надо отчаиваться. Я все понимаю.
Понимает? Как может – он, если я сама не в силах себя понять? По моему лицу по-прежнему градом катились слезы… Из последних сил сдерживаясь, я сказала:
– Достань мне хотя бы фамилии свидетелей и протокол вскрытия… Если нужно заплатить в ментовке, я заплачу… Только достань все это завтра, обязательно…
– Успокойся, я все достану.
Но я уже повесила трубку, чтобы, почти ослепнув от слез, безнадежно уставиться в одну-единственную точку сужающейся вокруг меня пустоты…
