– Немедленно убирайтесь! Пошла вон! Не уберешься – вызову охрану!
– Почему вы так испугались?
– Я сказала – убирайся! Нинка подохла, и я больше ничего не хочу о ней знать! Меня это не касается! И я ни с кем не собираюсь говорить! Считаю до трех – не уберешься, зову охрану!
– Но можно хотя бы послушать?
– Я сказала – пошла вон! Вон! Убирайся! Оставьте меня в покое! Все!
– Ты замешана в смерти Нины?
– Я сказала – пошла вон!!!
Только тогда я обратила внимание на то, что рядом с дверью (с внутренней стороны квартиры) находилось переговорное устройство, с кнопкой вызова охраны. Именно на этой кнопке был ее палец.
– Не уберешься – я вызываю охрану, тебя задержат и увезут в милицию! Ну? Выбирай!
Девица была совершенно ненормальной. Ничего не поделаешь, я была вынуждена ретироваться. По дороге к следующему адресу я впервые пожалела тех, кто занимается опросом свидетелей по роду своей служебной деятельности. На самом деле разговаривать с людьми не так легко, как это кажется. Я подошла к дому Анны Верик.
Старая двухэтажная развалюха совершенно не была защищена. По какому-то недоразумению этот древний аварийный дом сохранился посреди новых кварталов. Очевидно, материальное положение семьи Верик не было столь блестящим. А может быть, они его просто умело скрывали.
Еще за несколько кварталов до нужного мне места я задумалась об одной вещи. Я почти ничего не знала о семье Нины. Кем были ее родители? Очень или не очень обеспеченные? Судя по тому, что они оплачивали ее обучение, их нельзя было отнести к разряду бедных. Но кто платил за ее квартиру? Это мне было неизвестно. Вообще, реальная Нина Кравец, чем больше я узнавала ее, представлялась для меня сплошным белым пятном… Я смутно помнила о том, что Дима вроде упоминал этот парадокс: то, что ее родители были достаточно обеспечены, чтобы платить за ее обучение, но вроде бы они не могли снимать ей такую квартиру (престижный район, два уровня, джакузи, подвесные потолки и т. д.) и до последнего дня думали, что их дочь живет в общежитии. Нина Кравец снимала квартиру сама. И вроде бы даже арендный договор был составлен на ее имя (тоже информация, полученная от Димки). Но откуда у двадцатилетней студентки могли взяться такие деньги? Каким образом нигде не работающая, прописанная в общежитии и не поддерживающая отношений с родителями студентка двадцати одного года могла платить пятьсот долларов в месяц за квартиру? Платить одна, без чьей-либо явной помощи? И при этом хорошо питаться, дорого одеваться, тратить астрономические суммы на наркотики. Например, на героин, который в нашей стране (в отличие от западных стран) доступен только горстке обеспеченной элиты и не является массовым наркотиком (как, например, производные конопли, опиум). Этот странный парадокс я не могла объяснить. Но, может быть, мне поможет ее приятель?
В старом, полуразвалившемся, засиженном мышами подъезде дверь мне открыли сразу же. На пороге стояла пожилая славная женщина.
– Добрый день. Я хотела бы видеть Аню.
– Простите, а вы кто?
– Я из юридической академии. Сотрудник деканата. Мне нужно уточнить некоторые данные… Мы опрашиваем всех студентов.
– Аня дома. Пожалуйста, проходите.
Меня пригласили в безупречно чистую гостиную, обставленную довольно скромно. Ко мне вышла низенькая полная девушка с темными волосами. До удивления похожая на Нину. Она обладала умным, проницательным взглядом, и, как ни странно это звучит, но я почувствовала себя неловко. Ее глаза совершенно не были похожи на глаза наркоманки – тупые, бессмысленные, ничего не выражающие, отрешенные от жизни… Это было странно – на какую-то долю секунды я усомнилась в том, что в компании была именно она… Сомнение вырвалось в глупом вопросе:
– Вы – Анна Верик?
– Да, это я. Чем я могу вам помочь?
Я почувствовала себя еще более неловко. Девушки с такими глазами не должны быть замешаны в криминальных историях.
Но в ту самую минуту, когда я по-настоящему стала жалеть о своем поступке (прийти сюда), во мне появилось вдохновение, которое столько раз спасало в трудную минуту…
– Я работаю в деканате юридической академии совсем недавно. Сейчас мы разбираем старые архивы. И нас интересуют обстоятельства смерти Нины Кравец, которая тоже была студенткой академии…
– Нины…
Она не выказала ни удивления, ни возмущения, а просто уселась напротив меня с самым невозмутимым лицом. Я поняла, что с нею будет непросто. Люди, сохраняющие ледяное спокойствие, самые опасные в любых ситуациях жизни.
– В деканате я никогда вас не видела.
– Я работаю совсем недавно.
– Неправда. Вы нигде не работаете. Я даже знаю ваше имя. Я вас теперь узнала. Вы Татьяна Каюнова. И вашего мужа приговорили к смертной казни за три убийства.
У меня перехватило дыхание. Это было так, будто меня ударили в солнечное сплетение. Впрочем, она ничего не дала мне сказать.
– Видите, я тоже читаю газеты и смотрю телевизор. Я знаю, что вы уже не работаете на телевидении. Поэтому мне непонятно, зачем вам понадобилась Нина. Так или иначе, но это давняя история. Прошло время. Во-первых, я уже ничего не помню. А во-вторых, я ничего не собираюсь вам говорить. Я вообще не собираюсь с вами разговаривать. И поэтому прошу вас без конфликта покинуть мою квартиру.
Это был дохлый номер. Я так растерялась, что из головы исчезли абсолютно все мысли. Исчезло даже мое вдохновение. Наверное, потому, что я не подготовилась заранее к этой встрече. А может, потому, что не ожидала ничего подобного. Поэтому я поспешила ретироваться красиво – только в прихожей, возле двери, сказала для приличия:
– Вы действительно не хотите со мной говорить?
– Не хочу. И не буду. Мне сказать нечего.
Ну и в довершение ко всем прелестям сегодняшнего утра в квартире Максима Игнатьева на Центральной улице меня ждали крепко запертые двери. И, судя по осевшей даже с внешней стороны на них пыли, в этой квартире давным-давно никто не жил.
Дима уже ждал меня возле дома.
– Ну, как успехи? – Он догадался, где я была, и это тоже было весьма скверно. Какой смысл искать тайную истину, если твои поступки может предсказать любой идиот? Сыщик из меня совсем никудышный. Ситуация тоже хуже некуда.
– Ничего. Все отказались говорить. Скоро съемки, а я на нуле. Представляешь, они все отказались со мной говорить! Все свидетели!
– Да зачем они тебе вообще нужны?
– Я хотела снять их рассказы о смерти Нины. Не вышло. Не знаю, что теперь делать…
– Не расстраивайся! Снимешь без них. У тебя итак достаточно материала.
Он не знал, что сюжет интересовал меня меньше всего в жизни. А ночью, около трех часов, меня разбудил звонок в дверь… Перед этим я без сна ворочалась на постели. Это был Дима.
– Одевайся. Я кое-что придумал. Кажется, у насесть выход. Вечером в облаве с наркотиками на руках задержали Кристину Яблонскую.
