Мошель приподняла голову, посмотрела на меня заплаканными глазами. Мне так хотелось осушить ее слезы своими поцелуями.
— Спасибо, — прошептала она и боязливо обняла меня за шею. Я напрягся и испугался, сцепив руки на ее талии. Мо прижалась мокрой щекой к моему плечу, и я почувствовал тепло. Она только что сделала меня самым счастливым, само того не подозревая.
***
Мо спала в моей спальне. На моей постели. Сам не понимаю, почему отнес ее, заснувшую, в свою комнату. Может, мне хотелось еще раз заснуть и проснуться рядом с ней. Просто полежать рядом и слушать, как тихо она дышит. Без лишних слов и движений. Наблюдать, как подрагивают ее закрытые веки и как медленно, но часто поднимается ее грудь от дыхания. Оно слишком частое и прерывистое. Уверен, это сказывается переутомление, усталость и слезы. Боже, какие у нее слезы. Чистые и невинные. Но как я могу говорить об этом с уверенностью, если вчера было очень темно? Я просто почувствовал. Почувствовал, какой беззащитной и напуганной она была, как маленький зверек. Его бьют, ругают, а он только прижимается к земле и скулит, моля о жалости. И Мо была такой крошечной и маленькой. Она нуждалась в заботе и ласке, которых была лишена не только в детстве, но во всей жизни. И я благодарен прекрасному провидению за случай подарить ей ту нежность и ласку, что требовалась ей. И впитав все до последней капли, Мо успокоилась и заснула, и сейчас лежала на моей кровати, укрытая легким пледом.
Я лежал рядом с ней на самом краешке, боясь помешать ей. Она спала точно также, едва касаясь края постели. Я лежал на правом боку и рассматривал ее лицо. Спокойное и чистое.
— Мо, — прошептал я. Она заерзала и нахмурилась. Я затих и перестал дышать, боясь, что она проснется. Но Мо только повыше натянула плед и засопела, как маленький ребенок. А я снова вернулся к своему тайному занятию и с еще большим замиранием сердца смотрел на неё. Такая маленькая и такая добрая. Почему наш мир не принимает таких прекрасных существ? Почему он так стремится испортить их?
— М-м-м, Люся, отстань, — Мо разговаривала во сне. Это интересно.
— Он мой босс. И что с того, что он очень симпатичный?
Я улыбался, как идиот, прекрасно понимая, что, не контролируя себя, она говорит всерьез.
— Да! — Мо повысила голос на кого-то в своем сне. — Я хочу поцеловать его.
Черт! Это лишняя и опасная фраза. Она ведь лежит рядом со мной, и я могу не стерпеть и поцеловать ее прямо сейчас.
— Где я? — сонная Мо села на постель и огляделась.
— Мо, — я коснулся ее плеча. Она посмотрела на меня.
— Ты заснула, и я отнес тебя в спальню.
— Но это ваша спальня.
— Знаю. Только не спрашивай, почему моя. Мне нечего ответить.
— Я рада, что проснулась в твоей комнате.
— Почему?
Придурок! К чему этот дурацкий вопрос?
— Устала каждое утро просыпаться одна, — Мо подняла голову и горящими глазами посмотрела на меня. Я сражался с желанием наброситься на нее и подарить ее телу нежные ласки. Нет, не хочу, чтобы все было вот так.
Я сел к ней поближе и костяшками пальцев погладил ее щечку. Смутившись, она опусти голову, пряча глаза. Потом подалась вперед и положила голову мне на плечо, тяжело выдыхая. Я едва не вскрикнул от той боли, что пряталась в ее дыхание.
— Ты не одна, Мо, — прошептал я. — Ты живешь в этом доме со мной и мне кажется, я не самый плохой сосед.
— Вы самый лучший…
Я сидел в гостиной и читал свежую газету, попивая кофе. Сегодня мне пришлось варить его самому и признаться, получился он отвратно. Но мне требовался заряд бодрости, поэтому я насильно пил темную невкусную жидкость. В добавок к кофе, последние новости из газеты бесили и раздражали меня еще сильнее. Очередные сплетни про звезд и публичное обсуждение личной жизни знаменитостей. Это противно! Журналисты в открытую капаются в чужом белье и выставляют напоказ все тайны и секреты знаменитостей. Чертова газеты! Когда Мо приносит их, новости в них кажутся мне более приемлемыми. И кофе она варит вкусный, в отличие от меня. Какая гадость!
Сделав еще пару глотков и убедившись, что вкус напитка не изменился, я вылил его в раковину. Такой гадости там самое место, так же, как и утренней газете, которую я отправил в мусорное ведро. И на столь эпичный ноте я надел рубашку и пиджак. Кофе я всегда пил без верхней одежды, имея привычку проливать горячие напитки на чистые вещи.
При выходе из дома около двери я остановился, вслушиваясь в непонятные звуки наверху. Что-то падало и к моему счастью, не разбивалось. А чьи-то маленькие ножки бежали по коридору. Мо через пару секунд с молниеносной скоростью сбежала по лестнице. Она еще не до конца проснулась и выглядела потрепанной. Волосы не улажены. На скорую руку собраны в пучок. Голубая рубашка с короткими руками застегнута не до конца. Молнии на кожаных сапожках и вовсе расстегнуты. Джинсовые шорты… слишком короткие. А на плече болталась тяжелая сумка с учебниками.