— Эта девчушка, сколько ей? На вид лет восемнадцать, — я качнул головой в знак согласия. — И, в первую очередь, мне будет жалкое ее, если и с ней это произойдет. Ведь виновата будет не она, а ты. А все из-за того, что тебе начнет казаться, будто она обманывает тебя, с работы ждет не тебя, а твои деньги. И ты сотворишь с ней то же самое, что и с другими девушками. Ты же параноик. Ты не умеешь доверять женскому полу. Они все для тебя вруньи и лицемерки.
— И давно ты так хорошо знаешь меня?
— С тех самых пор, как ты расстался с Элей. Провстречавшись четыре года, ты бросил ее…
— Она лгала мне!
— Да тебе все лгут! — Джо подпрыгнул на кресле. — Очнись, Ник! Ты в каком мире живешь? Все друг другу лгут. И тебе ни разу в голову не приходило, что Эля, да и другие девушки лгали ради твоего блага.
— Моего блага? Смотреть мне в глаза и лгать.
— Иногда лучше сладкая ложь, чем горькая правда.
— Я предпочитаю правду, — огрызнулся я.
— Если бы люди говорили друг другу только правду, о мирном сосуществовании можно было бы забыть. Правда не всегда приносит пользу. По большей части она приносит только боль.
— Когда ты вдруг стал таким умным? — ядовито произнес я.
— Я пытаюсь помочь тебе и уберечь эту бедную девчушку от такого монстра, как ты.
Я осекся. Обезумевшими и дикими глазами я глядел на Дима и понимал его правоту, но отчаянно сопротивлялся принять ее.
— Ты влюблен и честно, я уже и позабыл это влюбленный блеск в твоих глазах. Ты любишь ее сейчас и завтра ты тоже будешь любить ее. Но стоит ей что-то скрыть от тебя, и внутри тебя проснется псих. Ты доведешь ее, и со слезами на глазах она уйдет. А ты до конца жизни будешь сожалеть о причиненной ей боли.
— Дим, заткнись, умоляю! Я не могу оставить ее. С ней я чувствую себя живым. Я готов отдать этой девушки все, что у меня есть, лишь бы она была рядом.
— Про других ты говорил то же самое. И где они сейчас, а?
— Ты говоришь мне, что я буду сожалеть о содеянном. И я правда буду жалеть, но только если сейчас оставлю ее.
На моем лице не дрогнул ни один мускул. Как непроницаемая маска.
— Ты правда так сильно влюблен в нее?
— Да.
— И ты готов…
— Да.
— Готов измениться?…
— Да.
После разговора с Димой я долго гулял. Бродил по улицам. Натыкался на прохожих, ни видя их от того, что смотрел себе под ноги. Извинялся, сторонился их и шел дальше. Определенных мыслей в голове не было. Легкий сумбур и беспорядок от сказанных слов брата. Смешанные чувства и ощущения. Непонятные чувства, переживаемые мной от воспоминаний о тех девушках, что… Ощущения того, что возможно именно я испортил этим девушкам всю жизнь. Нет, тяжело вспоминать все давно произошедшее. Тяжело осознавать, что возможно Дима прав и с Мо меня ждет та же участь. Но сама мысль о том, что я могу причинить ей боль и обидеть, как нож ранила мое сердце. И от дикого испуга я отгонял все самые плохие мысли и старался даже не затрагивать их.
Домой я вернулся под вечер. На моих наручных часах стрелка перевалила за десять вечера. Нигде, кроме гостиной, свет не горел. В гостиной сидела Мо и, обложившись учебниками по психологии, готовилась к сдаче экзаменов. Как она говорила мне, ей не хотелось провалиться на первых же экзаменах.
— Учишься?
Я присел рядом и поцеловал ее в волосы.
— Еще чуть-чуть и я это все запомню. — Она с силой захлопнула учебник, закрыла глаза и по памяти быстро повторяла то, что заучила.
— Нисколько не сомневаюсь в этом.
Звучало это тоскливее, чем я ожидал.
— Что случилось?
Мо внимательно своими дымчато-серыми глазами смотрела на меня. Моя печаль отражалась в ее немного грустных глазах. И я не знал, что ей сказать.
— Немного устал, — я прикрыл глаза и закачал головой. Нельзя ей было видеть моего взгляда. Тогда бы она поняла все без слов.
— Расскажи, — Мо обхватила мое лицо своими ладошками, повернула к себе и заглянула в мои глаза. Вся печаль и грусть, как открытая книга, читались в моем взгляде
— Никит, — уголки ее губок задрожали в полуулыбке. А бледный свет от ночника освещал ее личико.
— Ты о чем-то переживаешь и чего-то боишься, я вижу. Поделись со мной.
— Я не умею доверять девушкам, — я отсел от нее и опустил голову. — Каждой из них нужны были только мои деньги. Они делали все, чтобы угодить мне, лишь бы получить их. И в какой-то момент я перестал верить в правдивость их слов.
— И думаешь, почему мне не нужны твои деньги?
Бледные лучи света дрожали в ее глазах и пугали меня. Они выглядели нечеловеческими.
— Потому что у меня никогда их не было, и я привыкла жить просто и без особого вкуса. Но вместе с деньгами в моей жизни не было ни любви, ни счастья, ни понимания. А ты, — Мо резко встала на ноги и, подойдя ко мне, встала у меня между ног, — поселил в моем сердце любовь и счастье. И если ты сомневаешься, то я пойму и…
