Кожа на руках горит, а в висках бьют барабаны. Едва не плачу, ругая себя за то, что искала ему оправдания, что верила в него. Так глупо дала обмануть себя.
Хлопаю дверью и бегу на кухню. Пусто. А рядом с диваном? Нет. В машине? Где ключи?
Я найду его, не позволю оставить меня одну. Не позволю.
Под кожей ползают черви. С каждым ударом сердце разгоняет гнев и отчаяние по телу. Челюсти сжимаются до боли. Я выпотрошу этого ублюдка, освежую живьем, вырежу сердце и засуну на его место этот чертов асцендент!
Хватаю вазу со стола и кидаю в стену. Рычу.
— Твою мать, Паркер! — почти перехожу на визг.
Пинаю стул ногой, отчего тот летит к стене.
— Все в порядке? — слова молнией бьют в голову.
Медленно оборачиваюсь, Кай стоит у лестницы с мокрой головой и в новой футболке. На инстинкте двигаюсь к нему, но останавливаюсь через три шага. Дается с трудом. Сжимаю кулаки, оставляю глубокие следы на ладони ногтями, только бы не расплакаться.
— На третьем этаже еще одна ванная, решил тебя не ждать, — показывает большим пальцем себе за спину, — Что случилось? — подходит ближе и смотрит на откинутый стул и осколки на полу, — Ты не поранилась? — становится даже немного потерянным.
— Где камень и асцендент? — рычу, отчего он едва не подскакивает.
— В спальне, — неуверенно улыбается, — Там такая большая кровать, ты бы видела.
Теперь чувствую себя глупо, что так разволновалась зря, а от этого только еще больше злюсь, но уже на себя. Дура, лишь бы драму разыграть.
Нет, я не позволю себе раскиснуть на глазах у Кая Паркера.
— Выйду подышать, — делаю шаг назад и растеряно смотрю на небольшой бардак, который оставила, затем встречаюсь взглядом с заинтересованным ведьмаком и читаю в глазах четкое намерение идти следом, — Не ходи за мной. По морде получишь.
Прерываю зрительный контакт, не увидев его реакции. Выхожу на улицу и сажусь на ступеньку, закрыв лицо руками. Раз, два, три… Не помогает ни капельки.
Мне надо прореветься. Дать себе волю и хорошо так в голос поплакать. Слишком много потрясений за неделю, слишком часто приходится сдерживаться. Глубоко вдыхаю и держу кислород в легких, пока инстинкт не вынуждает сделать новый вдох. После обращения, когда он уйдет по своим делам. Сутки или чуть больше потерпеть. Стоит об этом подумать, быстро успокаиваюсь. Отложить слезы намного проще, чем просто сдержать. Интересно, так только у меня или есть еще дети родителей, которые считали, что сейчас плакать «не вовремя», «неприлично» или «не к месту»?
Скоро начинаю улавливать какой-то шум. Быстро понимаю, что это Кай убирает осколки вазы. Не позволяю совести уколоть себя. Мое отношение к нему обосновано, а бурные эмоции вызваны общим переутомлением. Это не во мне дело, ему просто нельзя доверять. Решаю принять эту версию и жить дальше.
Ладно, надо поесть и ложиться. Уже скоро мы разойдемся, и я перестану все время о нем думать.
— Как ты? — спрашивает, стоит только открыть дверь. Не смотрит на меня.
— В норме, не бери в голову, — залезаю в холодильник, — Завтра надо встать пораньше, до затмения есть дела, — между молоком и соком выбираю второе, хоть и без энтузиазма.
Сажусь на диван, открываю коробку с пирогом. Ведьмак убирает куда-то веник и устраивается на спинке недалеко от меня.
— Не хочешь сказать, что это было? — не вижу выражения лица, но по голосу вроде не издевается.
— Не хочу, — отвечаю честно и пытаюсь прожевать пирог. Слишком большой кусок откусила, жадина.
— Ты думала, я ушел без тебя, да, — не меняет интонацию, но все равно раздражает.
Закатываю глаза.
— Да, Кай, я думала, что ты решил оставить меня тут, — делаю глоток сока, — И лучше тебе не попадаться мне на глаза, если ты решишь так сделать.
Угроза вызывает у него короткий смешок, а, может, тот факт, что угрожаю я с набитым ртом. Он замолкает и дает возможность поесть в спокойствии. Быстро уничтожаю половину пирога, но понимаю, что уже начинаю давиться и останавливаюсь. Если бы в меня влезало столько, сколько я в действительности хочу съесть, было бы славно. Но и я была бы в три раза больше.
Закрываю глаза и отклоняюсь назад. Стоило набить желудок, начало клонить в сон, так почти всегда бывает, когда устанешь и хорошо поешь.
— Ты очень привлекательна, когда злишься, — прерывает Паркер тишину.
— А в остальное время я тебя не привлекаю? — еле шевелю губами.
— О, ты бы знала, Ринз, — судя по звукам и тому, как проминается спинка дивана, он меняет положение.
Пропускаю мимо ушей новое прозвище, думаю, что лучше лечь спать, пока сонливость после еды не прошла.
— Пожалуйста, скажи, что в этом трехэтажном доме с двумя ванными больше одной спальни.
Вновь смешок, и, учитывая, что я почувствовала дыхание, он прямо за мной, чуть ли не на ухо дышит
— Мне сегодня везет, — говорит.
— Серьезно? — восклицаю, — Тут две ванных комнаты и только одна кровать на весь дом? — открываю глаза и чуть оборачиваюсь назад, — А гостевая? Не должно быть гостевой разве?
Встречаюсь с ним взглядом, он сантиметрах в десяти от моего лица, положил подбородок на спинку дивана и хитро улыбается, будто чего-то ожидает.