— Просто я не понимаю, что ты хочешь обсуждать, — качаю головой и развожу руками.
Нервничаю, будто первый раз осталась наедине с мальчиком, оттого и пью так много. Все, успокоиться, это просто парень. И плевать, сколько детишек он убил, сейчас это просто пьяный парень, который давно уже ни с кем не говорил.
— Сказать почему я знаю, что ты врешь? — он растягивает слова, — Откуда знаю, что интересен тебе.
Закатываю глаза, а сама чувствую, как уши горят. Надеюсь, на лице этот жар не отражается.
— У меня есть выбор? — изображаю безразличие изо всех сил, хотя прекрасно понимаю, что это не работает.
— Все упирается в один просто вопрос. Зачем ты все мне рассказала?
Хмурюсь, искренне недоумевая, ведь думала, что это очевидно.
— Мне надо покинуть это место, а ты — единственный вариант, — замечаю, что начинаю раздражаться.
— Сначала я так и думал, но потом прокрутил твой рассказ в голове. По сценарию этого твоего сериала, меня заточили дважды, значит, каким-то образом, я выбрался из этой тюрьмы. Может, я сам нашел камень, или сюда занесло ведьму Беннет… — на какое-то время замолчал, — Ты спрашивала, сколько я тут нахожусь, ты хотела знать, как долго еще до моего побега? — киваю, не успев подумать, черт, — Даже если должно пройти еще тысяча затмений, ты знала, как выбраться без меня. Могла не подходить ко мне, скрыться и переждать.
— Как будто ты веришь, что кто-то может тебя перехитрить, — сдерживаю порыв глотнуть прямо из бутылки. Надо было брать вино.
— Ты могла попытаться, — пожимает плечами, — Но ты выложила все при первой встрече.
Недолго думаю об этом. Да, был вариант отсидеться в поместье Сальваторе, а лучше вообще в другом штате, еще три года, потом рассказать Бонни и Деймону, куда они попали, и как выбраться. Возможно, мне удалось бы продержаться три года и не попасться на глаза Каю. Возможно, нам удалось бы отобрать у него асцендент и провернуть этот прыжок через затмение. Возможно, он не убил бы меня походу всего этого. Такой план разумнее, чем мой, хоть и есть риск на каждом его этапе стать жертвой резни.
Сейчас я все контролирую, хоть как-то. Мы вроде как заняты одним делом. Осталось выжить в конце, но это уже другой вопрос.
— То, что я делаю, для меня безопаснее, — сжимаю губы, — Лучше объединиться с тобой, чем воевать, — понимаю, откуда это раздражение внутри, еще я перед психопатами не оправдывалась.
Он какое-то время рассматривает меня, затем едва заметно кивает чему-то в своей голове и тянется к бутылке. Беру солонку и лайм. Кай пьет без соли и закуски, морщится и качает головой.
— Я знаю, как люди ко мне относятся, я вижу это на их лицах, — произносит хрипло, — Ты относишься, не так, как следовало бы.
— Хочешь, чтобы я тебя ненавидела и боялась? — устало вздыхаю.
— Это я бы понял, — невесело усмехается.
Внезапно действительно вижу этого одинокого мальчика. Неужели не было ни одной живой души, которая была бы ему близка? Никогда? Кто-то же должен быть.
Так, все, я начинаю раскисать и жалеть его, значит, надо идти спать. Текила и сострадание плохо во мне смешиваются.
— У нас был насыщенный день, завтра тебе опять вести самолет, — говорю тихо, стараясь не встречаться с ним взглядом, — Давай не будем сильно напиваться.
— Дело во мне, или это ты неразговорчивая? — по словам, вроде шутка, а по тону, будто всю скорбь мира собрал.
Решаю не отвечать, не продолжать беседу, а то не смогу встать и уйти. Зачем-то задерживаю дыхание и поднимаюсь с места. Делаю шаг мимо Паркера, чуть покачиваюсь, вдыхаю. Смотрю в сторону лестницы, еще на второй этаж лезть.
Сзади хватают за запястье, тянут и разворачивают.
Когда нахожу себя в пространстве, мы уже целуемся. Он уже кусает губы и проводит языком по зубам. Уже сжимает кожу под майкой на спине. И мои руки, черт, они его не отталкивают, гадят шею, шарят в волосах. Чуть поднимаюсь на носочки и опускаюсь обратно, трусь об него всем телом, как кошка.
Нет, хватит. Хватит.
Отстраняюсь. Держу его за плечи на вытянутых руках, мешая самой себе возобновить поцелуй. Облизываю губы, опускаю глаза, только бы не видеть Паркера. Ноги дрожат, саму всю колотит изнутри. Чееерт. Сейчас понимаю, что сопротивляться этому влечению было не так трудно. Вот дальше будет действительно тяжело. Нельзя было этого допускать, нельзя было отвечать ему. Надо было дать ему по лицу, прокричать что-то обидное и убежать наверх.
— Нам пора спать, — шепчу.
Он берет меня за предплечья, тянет вниз, вынуждая отпустить его и согнуть руки в локтях. Становится ближе.
— В этом доме только одна кровать, — произносит тихо, без намека на шутку.
— Значит, я буду спать тут. А ты иди, — сглатываю.
Только не проси меня пойти. Умоляю, оставь меня.
— Скажи, что ты не хочешь наверх со мной, — делает еще шаг и прислоняется лбом к моему, гладит по спине поверх майки, медленно и уютно, — Скажи, что предпочтешь жесткий диван теплой постели, мягкому одеялу и объятиям.
Ну? Так трудно просто сказать? Можно же соврать, почему молчу? «Да, я останусь тут». Мне нельзя с ним в кровать, даже если очень хочется.