— Привет! Как тебя зовут? — подает голос Вики.
Еще одна… на мою голову… оказалась здесь.
— Ева! — мажорка пожимает протянутую руку девушки моего брата.
Дальнейший писк едва не оглушает.
— Так это ты та самая Ева! Мамочки, какой бриллиант! — визжит от счастья Вики. Присаживается на уши мажорке, что-то взахлеб заливает.
Я проскальзываю вовнутрь и бросаю ключи от тачки. Топаю в ванную, чтобы помыть руки. Следом заваливается брат. Смотрит на меня через зеркало. Гипнотизирует любопытным взглядом.
— Что? — спрашиваю весьма нелюбезно. И пока он не начал себе там надумывать всякого, объясняю. — Одноклассница. Подобрал по дороге. Перебрала, — выключаю воду, вытираю ладони. Рядом хмыкает Джек. А я зачем-то поясняю. — Днюха у нее сегодня.
— Днюха⁈ — восклицает брат и исчезает за дверью.
Дальнейшее в моем доме напоминает какое-то сумасшествие. Каким-то образом хозяйственная Вики уже соорудила «праздничный стол», Джек притащил какую-то бутылку.
— Иди сюда, — зовет меня девушка моего брата, приглашая к ним присоединиться, а я застыл истуканом.
Тосты, шутки, общение — все это льется рекой. Я же не принимаю во всем этом веселье никакого участия. Только сижу на стуле и, прислонившись спиной к стене, наблюдаю.
За Вики, за братом, за Евой…
Этот дом давно не видел такой атмосферы. Давно он не был таким живым…
Гулянье заканчивается далеко за полночь. Нужно ложиться.
— Идем, — зову одноклассницу. — Тут места хватит, — показываю рукой на широкий диван.
Она, пошатываясь, плюхается прямо на мягкую поверхность. И снова на меня не смотрит.
За целый вечер — вот вообще не взгляда. С Вики и Джеком — так за милую душу. Я — будто пустое место. Водитель, чтоб его…
Вздыхаю и укладываюсь рядом.
Было бы еще одно место в этом доме — сам бы рядом с ней ни за что не лег. Но, к сожалению, еще один диван стоит у Джека в комнате. А ютится на стуле или спать на полу — вообще не вариант.
— Ты пахнешь совсем как… Райан… — бормочет, кутаясь в одеяло одетая Ева.
Ухмыляюсь.
— Я и есть Райан. Твой одноклассник. Ты что, не узнала?
Она издает какие-то звуки. Высовывает нос из подушки и, не открывая глаз, бурчит:
— Нет. Ты нормальный. Он совсем придурок.
Внимательно смотрю на девчонку. Это еще почему я — придурок?
Но она ничего не отвечает. Уже тихо сопит, уткнувшись мне в подмышку.
Ева
Пробуждение было тяжелым. Будто кто-то огромный сдавил мои бедные виски и одновременно пытается оторвать мне голову, попутно насыпав в горло и глаза песка.
Пить хочется невыносимо.
Мой взгляд понемногу фокусируется на стакане воды, стоящем рядом на столике. Подтягиваю его к себе и случайно цепляю какую-то таблетку.
Решаю, что хуже мне от этого не будет — хотели бы убить, уже бы убили — и залпом выпиваю приятную жидкость.
Через пару минут мне становится ощутимо легче и я еще немного мутными глазами обвожу незнакомую обстановку.
Понятия не имею, где я очутилась. Рядом, прикрывшись подушкой, сопит какой-то парень.
Мхм… да, Ева. С совершеннолетием тебя… Хорошо погуляла.
Мысль о вчерашнем Дне рождения простреливает голову похлеще вчерашнего алкоголя. Перед лицом стоит отец со своей беременной мадам.
Я резко поднимаюсь с кровати. Пошатнувшись, едва не заваливаюсь обратно.
Понимаю — резких движений мне пока нельзя.
Поправляю задравшийся подол платья, в котором я спала, и обуваюсь. Моя обувь аккуратно стоит внизу.
Меня немного подташнивает. И как бороться с этим всем — я понятия не имею. Но тем не менее напяливаю на себя туфли и, тихо прикрыв за собой двери, выхожу сначала из комнаты, а потом из дома.
В голове пустота. Вчерашний вечер стерт подчистую. Просто с момента, как я пила на брудершафт с луной — полный провал.
Телефона, чтобы вызвать такси, у меня нет — и где оставила его я прекрасно помню. Но от этого не легче.
Звонить из чужого дома я тоже не буду.
Так и иду по дорожке куда-то вперед.
Прислушиваюсь к себе. Ничего необычного, кроме тошноты и головной боли. Внизу живота ничего не тянет.
Я — девочка большая. Хорошо понимаю, что это может значить. И отсутствие болезненных ощущений меня радует. Но всё же я решаю, что к гинекологу мне стоит сходить.
Как бы это сделать, чтобы не узнала мама?
Морщусь, вспоминая мою бедную мамулю. Вот зачем? Зачем отец так поступает с нами?
Знает же, что мы его любим. Так зачем он рушит нашу семью?
Ощущаю дискомфорт на правой пятке — так и есть. Натерла мозоль. Вот вам и известный бренд… Никогда такие больше не куплю!
Сбрасываю обувь и несу ее за каблуки.
Мне ничуть не совестно. Должно ли?
Я босая, в мятом дорогущем платье. На голове явно воронье гнездо, а не прическа. А еще наверное растерся макияж.
Я сегодня в первый раз не ночевала дома.
И — вишенка на торте — первый день, как мне исполнилось восемнадцать.
Запретив себе всякое осуждение касательно того, где и с кем я проснулась, я выбрасываю все посторонние мысли. Оставляю только одну — насчет неверного папы.
