— Ну что, сучка, тряпье свое зажала! — плюхаясь мне на спину, орала она. — У тебя таких шмоток небось два шифоньера. Ну да это ничего, теперь все мои будут. А вот тетку Наталью ты, гнида, зря обидела, не быть тебе живой.
Тут я, собрав всю свою силу, свернулась в дугу, стопами толкнув голову противницы вперед, а затем со всей мочи ударив по ее лицу затылком. Тетка моментально потеряла контроль над собой и в следующую секунду плюхнулась на землю рядом со мной. Не давая ей очнуться, я схватила ее за кофту и дернула на себя, выдрав приличный кусок ткани. Быстро скомкав его, я одной рукой заставила ее открыть рот, а затем всунула в мерзко пахнущую пасть получившийся кляп.
Проделав все это, я на мгновение замерла, прислушиваясь, не привлекли ли мы шумом борьбы чье-либо нежелательное внимание. Видать, для них постоянно доносившиеся с улицы крики и стоны были чем-то вполне привычным и естественным. Помогло остаться незамеченным еще и то, что проулок, где мы находились, был тупиковым и в него просто так заглядывать вряд ли кто стал бы.
Теперь предстояло решить, что делать с поверженной противницей. Я прекрасно понимала, что оставлять ее здесь ни в коем случае нельзя, так как она видела, за кем я следила, а значит, непременно сообщит бритому об этом. Тащить ее с собой через весь чертов квартал было опасно, еще кто-нибудь увидит да придет ей на помощь. Это принесло бы мне только лишние проблемы. И все же другого варианта на данный момент не было.
Я тяжело вздохнула и, слегка привстав, потянула на себя уже несколько присмиревшую деваху. Кстати, при ближайшем рассмотрении моя противница оказалась моложе, чем я подумала сначала. Она попыталась было вновь начать сопротивляться, но, получив хороший толчок в бок, быстро поняла, что рыпаться ей сейчас — себе дороже станет.
Поставив пьянчужку на ноги, я рванула кусок ткани от ее юбки и принялась связывать им ее руки. Лишь когда моя пленница была сравнительно обезврежена, я смогла передохнуть и более внимательно осмотреться. Никаких посторонних наблюдателей на улице пока еще не появилось, что очень меня обрадовало.
Чтобы лишний раз не светиться и не привлекать ненужных взглядов, я отволокла тетку немного в сторону и, прислонив лицом к какому-то сараю, стала думать, что делать дальше.
Учитывая то, что забрела я аж в самый центр данного района, выбраться из него без последствий представлялось мне совершенно невозможным. Вернее, одна бы я обязательно это сделала, прошмыгнула бы, где прячась, а где и ползком. Но на руках у меня оказалась эта пьянчуга, которая ни ползти, ни прятаться не будет. Оставалось одно: прикинуться такой же пьянью и попытаться выйти отсюда тем же путем, что и пришла.
Принятое решение особого облегчения не давало, так как преобразить себя до неузнаваемости не так-то просто: на мне была короткая бежевая юбка, такого же цвета тонкие колготки, нежно-голубая блузка в черный горошек, а также туфли, хоть и не на очень высоком, но все же каблуке. Сумочка, естественно, тоже светлая.
Преображение я начала с туфель. Они за время всей этой заварушки и так уже запылились, а я еще немного повозила ими по земле.
Вслед за ними пришлось пострадать кофте. Ее я скинула, пару минут потоптала, а затем, слегка отряхнув, вновь надела, прикрыв светлую юбку и оставив половину пуговиц незастегнутыми. Затем я распустила волосы и взлохматила их, хотя последнего можно было уже и не делать, так как тут успела постараться тетка Наталья, как назвала себя моя новая знакомая. Волосами я постаралась прикрыть лицо, чтобы не быть в дальнейшем опознанной. Напоследок я малость размазала макияж и переключилась на осмотр своей вынужденной спутницы.
Чего-то особенного делать с ней не было нужно: она соответствовала времени и месту на все сто. Проблема состояла лишь в кляпе, выставлять который на обозрение никак нельзя было, да еще в связанных за спиной руках. Пришлось все же пожертвовать и юбкой.
Я разодрала ее по одному шву, обмотала ею голову пленницы так, чтобы не был виден кляп, а создавалось впечатление, что у нее болят зубы. А вот руки ее я решила перевязать спереди, чтобы можно было набросить образовавшееся из них кольцо себе на шею, сделав вид, будто подружка плохо себя чувствует и не в состоянии идти самостоятельно. Ну а чтобы не было видно перевязки на руках, я накинула на плечо найденный возле того же сарая пиджак.
Теперь, глядя на нас, вряд ли кто усомнится в том, что мы обе являемся обитательницами «Чертовой дюжины», а значит, смело можно было двигаться в путь. И тут-то появилась новая проблема: пленница делать этого никак не желала, а потому упиралась как только могла. Причем упиралась весьма агрессивно, то и дело пиная меня ногами или толкая боком.
Мне подобное положение вещей совсем не нравилось, и я, пару раз хорошенько ей врезав по испитой физиономии, достала из сумочки свою фирменную зажигалку в виде пистолета и стала размахивать ею перед носом «подружки», со всей возможной злостью в голосе пояснив: