В конце концов, где-то через час с небольшим, я предстала перед Кирей чуть более похожей на саму себя, и сразу же он завалил меня вопросами, которые за время ожидания в коридоре успели прийти в его голову. Зная, что отвечать на них мне все равно придется, я решила сама коротенько пересказать свои приключения, надеясь, что этим мой дорогой друг удовлетворится.
Вскользь посвятив Кирю в новые повороты расследуемого мной дела, я попросила его пока попридержать привезенную мной дамочку — до конца всего расследования. На что получила привычный ответ:
— Ты одна умудряешься подбрасывать мне такую работенку, от которой никогда не бывает скучно! Кстати, только полчаса назад все свободные камеры мы до отказа забили малолетними хулиганами, устроившими дебош на центральной площади. Ну да ладно, будет пока причина и твою «подружку» придержать. Хотя надолго не обещаю.
— Спасибо и на этом, — я на минуту замолчала, отпивая глоток горячего, хоть и растворимого, кофе, который всегда был у Кири под рукой, чтобы иметь возможность меня им попотчевать, а затем добавила: — Но у меня есть к тебе еще одна просьба.
Киря вопросительно глянул на меня из — под своих черных бровей и, хитро подморгнув, сказал:
— Рассказывай, Иванова, иначе, если будешь так резину тянуть, у меня на тебя кофе не хватит.
Мне нравилось хорошее, даже слегка игривое настроение Кирьянова, который обычно был более серьезным, но сегодня почему-то весь просто сиял. И я решила сначала полюбопытствовать:
— А это случайно не кофе на тебя так действует?
— Как? — не понял Киря.
— Ну, бодряще. Ты сегодня просто светишься весь.
— А, это… Нет, кофе тут ни при чем. Просто я с семьей вчера в цирке был, ну и потом вечер удачно провели. Вот сегодня я и чувствую себя на десять лет помолодевшим.
— Ясненько. Значит, и я могу порадоваться?
— За меня? — тут же поинтересовался Киря.
— И за тебя, и за себя, — в свою очередь подмигнув ему, пояснила я. — Ты, когда в хорошем настроении, очень быстро все делаешь. Вот я и подумала, что тебе потребуется от силы минут десять, чтобы собрать для меня досье на одного человека.
В кабинете повисла пауза. И, только заметив, что Киря сразу стал серьезным и готов меня выслушать, я продолжила:
— Правда, у меня нет на него готовых данных. Только вот эта фотопленка. Интересующий меня объект запечатлен на последних кадрах. Проявить ее, правда, пока было некогда, но ты…
Дальше ничего сказать я не успела, так как Киря взял из моих рук пленку, высунулся за дверь и прокричал:
— Васин, быстренько мне вот с этой пленочки последние кадры сделай. Пять минут хватит?
В ответ донеслось какое-то бурчание. Затем дверь так же бесшумно закрылась, и Киря сел рядом. Я поняла, что ничего больше говорить мне пока не требуется: Кирьянов хорошо знал свое дело, да и меня, пожалуй, тоже.
Мы посидели в его кабинете еще минут десять, дождались, когда нам принесут сделанные с моей пленки фотографии, и полезли в архив. Буквально сразу нам на глаза попалось дело гражданина Тимошина Павла Геннадьевича, рецидивиста, отсидевшего не один срок за кражи и мелкое хулиганство. В досье указывалось, что он дважды был женат, имеет четверых детей, но с женами не общается и ничем им не помогает. В последние годы занимался в основном исполнением различных заказов: устрашением, запугиванием, грабежом, за что и прозван «доставщиком».
Я просмотрела досье, поблагодарила Кирьянова за помощь и попросила его подкинуть меня до брошенной мной утром машины, откуда я уже сама планировала добраться до дому. Необходимо было как следует все продумать и подготовиться к завтрашнему дню. У меня оставалось все меньше сомнений в том, что «доставщик» и убил Чиликову и того фотографа, что печатал для нее снимки. Осталось лишь доказать его вину, а также точно выяснить, кто был заказчиком. А главными виновниками смерти двух невинных людей я все увереннее считала Оксану Миронову, ее мужа или сына.
«Дзы-ынь!..» — пронзительно доносилось с противоположного конца спальни.
Еще вчера с вечера я намеренно поставила будильник подальше от кровати, чтобы не выключить его машинально, не вставая с постели. Зная себя, я правильно полагала, что с самого раннего утра меня посетит отвратительное настроение и не будет ни малейшего желания вновь отправляться в трущобы и начинать там слежку. Но работа не желала ждать, и будильник так и продолжал источать свое мерзкое дребезжание, переводимое не иначе как «подъем», на всю комнату.
Сон медленно уходил. Я встала, нехотя подошла к будильнику и нервно стукнула его по верху, забыв спросонья, что кнопка выключения находится сзади чертового аппарата. Наконец до меня это дошло, и, расправившись с самым жутчайшим утренним монстром, которого только мог придумать человек, я поплелась в ванную.
Оттуда я вышла более бодрой и решительной. Включила приемник и под занимательную песню француженки Ингрид отправилась в кухню. Вскипятила чайник и, сделав себе чашку любимого кофе и закурив, погрузилась в райский мир блаженства. Куда-то спешить сейчас совершенно не хотелось.