— А теперь слушай меня, корова. Если не желаешь быть прихлопнутой прямо на месте, пойдешь туда, куда я скажу, и рта не раскроешь. Я с тобой не шучу: одно лишнее движение — грохну. А в вашем районе, сама знаешь, концов не найдут, закопают в яму — и дело в шляпе.
До тетки Натальи моя гневная реплика явно дошла, так как она испуганно вытаращила на меня свои зенки и быстро закивала.
— Ну вот и отличненько, так бы давно, — похвалила я и, закинув ее руки себе на шею, направилась к выходу из района. Пленница шла рядом и даже не трепыхалась.
Два квартала мы прошли относительно спокойно, только пара мальчуганов, пронесшихся мимо, состроили нам рожицы. Но ближе к выходу из «Чертовой дюжины» нам попался какой-то пропитый алкаш, явно сексуально озабоченный, так как он самым наглым образом подчалил к нам и, хлопнув меня своей лапищей пониже спины, хрипло произнес:
— Брось ты эту выдру, подруга, пошли лучше ко мне, покувыркаемся.
Я сцепила зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, а затем, по возможности хрипло, расхохоталась и произнесла:
— Гутарь адрес, отволоку подругу, загляну.
Мужик явно поверил мне, потому как довольно расплылся в улыбке и произнес:
— Хм, причаливай в лачугу к Жорику-косому. Его нынче нет, так что хата свободна. Знаешь, где это?
Я кивнула, борясь с желанием хорошенько врезать этому типу по роже, чтобы знал следующий раз, как к женщине подходить стоит. Грубиян же щипнул меня за грудь и довольный потопал дальше, наверняка за бутылкой.
Я зло плюнула в сторону и, толкнув вовсю таращащуюся на меня спутницу, поволокла ее дальше.
Наконец мы выбрались в цивилизованный мир, где я наконец могла чувствовать себя хозяйкой положения. Правда, окружающие считать меня своей как-то не очень хотели, что было вполне понятным, учитывая то, как я выглядела.
Решив не рисковать, чтобы не нарваться на случайно забредший сюда милицейский патруль, я попыталась поймать машину. Естественно, что нормальные водители при виде такой парочки, как наша, просто шарахались в сторону, ненормальные же принимали нас за представительниц древнейшей профессии и сразу интересовались, сколько чего будет стоить.
Отчаявшись доказать очередному остановившемуся, что я сама заплачу, лишь бы он меня подбросил куда надо, я начала выходить из себя. А вот мою «напарницу» ситуация явно забавляла, так как даже сквозь кляп было слышно ее противное похрипывание. Меня подобное ее поведение разозлило еще больше, и я, чтобы выплеснуть накопившуюся во мне отрицательную энергию, что есть мочи пнула ее ногой. Тетка Наталья скривилась, а я немного облегченно вздохнула и продолжила попытки поймать тачку.
Наконец какой-то мужичишка на «Запорожце» согласился сделать мне одолжение, но запросил весьма немаленькую сумму. Понимая, что другое транспортное средство я вряд ли добуду, я согласилась и на это, затолкала в салон свою спутницу, предварительно стащив ее руки с себя, а потом уже влезла и сама. Пять минут спустя мы уже катили по Столичной, направляясь к отделу, в котором работает Кирьянов.
— Бог мой, Татьяна, — встретив меня в коридоре, удивленно произнес Киря. — С какого это света ты на наш грешный отдел свалилась?
Я улыбнулась Володе, прекрасно понимая, что он еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.
— Долго объяснять. Ты б отвел меня куда-нибудь, где бы я могла в порядок себя привести, а потом уж спрашивал.
— Ну да, ну да… Я что, похож на Бабу Ягу? А ты у нас, значит, заезжий молодец, требующий от нее вежливости? Ишь… «накорми, напои, а потом спрашивай…». Ладно, шучу. Можешь пока расположиться в моем кабинете.
Кирьянов указал рукой на дверь своего кабинета, хотя мог бы этого и не делать, так как я чувствовала себя в его отделе, как у себя дома.
Едва я открыла дверь, он вновь окликнул меня, спросив:
— Ну а с этой-то что делать?
— Посади пока куда-нибудь, где есть решетка, а там видно будет, — равнодушно буркнула я и скрылась за дверью.
Оказавшись вдали от любопытных глаз сотрудников отдела, которые меня в подобном виде никогда не видели, я наконец смогла облегченно вздохнуть: денек сегодня выдался веселенький. И до вечера, кстати, было еще далеко. Несколько минут просто постояв посреди комнаты, я подошла к висевшему на стене небольшому зеркалу и… первым моим чувством был ужас — так отвратительно и мерзко я выглядела. Вторым было удивление по поводу того, каким образом Кирьянову удалось сдержать себя и не расхохотаться мне прямо в лицо, едва я пред ним предстала. Хотя вполне может быть, что именно этим он сейчас и занимается. И все же я была ему очень признательна за такой поступок: только настоящий друг мог сделать подобное.
Оставив размышления по поводу того, кто и что на данный момент обо мне думает, я отыскала в своей сумочке, которая была единственным, что не пострадало во всей этой истории, расческу и принялась раздирать спутавшиеся волосы. На это у меня ушло не менее пятнадцати минут. А потом занялась лицом и одеждой, которую нужно было хотя бы отряхнуть от пыли.