– Это тот самый актер, из-за которого ты так хотела посетить этот театр? – спросил я.
– Да, – ответила Лена, заметив во мне легкие ноты ревности. – Это Сергей Костевич, Заслуженный артист, писатель и талантливый человек. А ты что ревнуешь?
– Пфф… – фыркнул я, будто мне все равно.
– Ты ревнуешь… – стала меня Лена уже подкалывать.
– Да хватит уже, – ответил я, чтобы она отстала с этим выяснением. – Он тебе в отцы годится, о каком интиме можно говорить… – и засмеялся.
– Подумаешь, разница всего двадцать лет, некоторые, вот, женятся с разницей в шестьдесят лет.
– Там не любовь, там расчет – махнул я рукой, обозначая то, что она сказала, не может считаться корректным выводом.
Сергей Костевич был больше известен по ролям в кино, лишь только малая часть знала его, как писателя и театрального актера. Тем не менее, за несколько десятилетий работы, он не снялся ни в одной главной роли, но играя второстепенные, в лице политиков и злодеев, ставил своих персонажей на одной планке с главными. Его знали больше те люди, которые любили смотреть по вечерам остросюжетные сериалы про любовь и криминал. Возможно поэтому Борис Николаевич и Мария Григорьевна его и знают!
Уходящий вторник стал для меня самым вымотанным днем за долгое время. Начиная с десяти утра, я по-быстрому стал готовить аппаратуру, было не до чаепитий и перекуров!
Со Светой я объехал шесть мест, где она пожелала «запечатлеться». Чем-то ее манил Арбат и Новинский бульвар, шум машин и поток идущих куда-то людей. Больше всего снимков я сделал, когда мы были на Пресне, на фоне небоскребов и гостиничной высотки с рядом расположенным Домом Правительства. И так пять часов, около часа заняло времени на сброс фотографий на компьютер и их просмотр. Всю обработку решил оставить на следующий день. Когда работа доходила до ретуширования, то для меня это был самый ответственный момент, чтобы подвести материалы к завершению. Порой в этом этапе я начинал заниматься самоедством. Меня могли не устраивать все варианты, когда в то время, даже Семен Алексеевич считал это «эксклюзивной импровизацией». Хотелось не выделиться, а впечатлить клиента, чтобы он был не просто рад и доволен, а очарован и не моими трудами, а собой: своими чертами лица и внешностью. Тем самым, я хотел отбить желание у некоторых людей, которые не могли даже в зеркало смотреться, называющих себя чудовищами. На самом деле, когда человек считает себя некрасивым, для других, в это время, он вполне симпатичный. Это доказали даже психологи!
Больше года назад, в нашу фотостудию пришел очень своеобразный человек. Ребята заподозрили его в некой странности, еще бы, – интеллигент, интересуется с осторожностью и видно, что скромный. А это оказывается был писатель и не какой-то, а довольно известный среди читательского сообщества. Он был уже пожилой, его книги начали появляться еще при эпохе застоя. Его художественные сочинения и мемуары имели спрос не только среди его ровесников, но и среди поколения, которое по годам приходилось ему детворой. Он заказывал семейную фотосессию и осуществить его заказ, Семен Алексеевич поручил именно мне.
Так вот, Григорий Павлович, его фамилию, к сожалению, я уже не помню, спустя столько времени, хотя, по правде говоря, я забыл ее уже тогда в конце того же дня. Он заподозрил во мне не только как особенного фотографа, но и как художника, вдобавок ошибочно разглядев во мне писательскую наклонность.
– Вы ошибаетесь, я не рисую, деревья-то нарисовать нормально не смогу, а книги писать тем более! – стал я убеждать.
– Вы так сразу сказали, Евгений Дмитриевич! А знаете почему?
– И почему же?
– А потому что даже и не пробовали! Надо стараться, прикладывать усилия, если вы будете только думать и размышлять, то никогда не добьетесь своей цели.
Интересно, откуда он знает, что я не пробовал, может я пробовал и усилия прилагал!? Хотя на самом деле, все, что касалось попыток, то так и было. Но что касается художественного и писательского таланта, то во мне никогда не было и быть не могло такого качества. С чего бы вдруг?! Я не могу даже стих написать, хотя, опять же, я даже не пробовал его сочинить и не проводил мозгового штурма.
– У вас есть талант. Я вижу это не только по сделанным снимкам, но и в ваших глазах.
С писателями такого «калибра», мне еще не приходилось сталкиваться. Мне казалось это какой-то обычной, легкой и пустошной работой, не терпящей особого труда. Однако, истинный литератор поспешил поправить меня. Ведь то, чтобы добиться произведения, которое станет или даже не станет шедевром впоследствии, над ним стоят огромные усилия проработки, затем редактура. То, что читатель должен и хочет прочитать, тогда и сам автор будет им понят.
Предстоящая среда готовила для меня настоящий рабочий ритм. В тот день, помимо обработки снимков Светы, я должен был провести фотосессию группы, которая выпускалась из детского сада в школу и Лена, как раз, была у них ведущим воспитателем. Праздник должен был пройти после полудня, поэтому, первая половина дня у меня уйдет на обработку фотографий Светы.
